– Если он так опасен, так почему ты просто не избавишься от него? Я думала, подобные проблемы здесь решаются именно так, – и снова Николь не дала хранителю уйти, окликнув его в самый последний момент.

– Ты прекрасно знаешь, почему, – стиснув зубы, отчеканил Малик. – Ты слышала достаточно, для того, чтобы понять это, не так ли? Кстати, – он обернулся, уголок его губ приподнялся в усмешке, – сегодняшний разговор – яркий пример тому, о чем я говорю: какого черта он начал рассказывать подобные подробности какой-то серой? Думаешь, он сделал это по доброте душевной? Ничерта подобного.

– Ему-то какая от этого выгода?

– Без понятия, – пожал плечами тот. – Это-то и бесит.

– Как? Разве ты не все знаешь?

– Он – икс, ниса, – лицо мужчины приобрело недовольно-брезгливое выражение. – Он был рожден иксом, а не стал им после сыворотки подавления способностей: я не могу читать его мысли.

– Почему ты говоришь мне все это? – Николь скрестила руки на груди, запоздало поняв, что за два часа ожидания она и не подумала о том, чтобы переодеться: на ней все еще был халат Малика, и пусть теперь ткань высохла не прилипала к ее телу, менее прозрачной от этого она не становилась. И взгляд хранителя, который все чаще стал соскальзывать с ее лица вниз, был лишним тому напоминанием. – И прекрати на меня пялиться!

Мужчина прыснул.

– Ты думаешь, я там чего-то не видел?

Николь снова покраснела до кончиков волос – она ничего не могла с собой поделать.

– Так откуда вдруг такая жажда откровений? – вернулась к исходной теме девушка.

– Считай, что это – утренний разговор, – Николь нахмурилась, мужчина оскалился. – Разве вы, девушки, не любите поболтать после секса?

– Может, хватит уже об этом?! – вскинулась Никки, пылая под хищным взглядом собеседника.

– Думаешь, если об этом не говорить, счетчик обнулится? Что все забудется, будто ничего и не было? – Малик слегка прищурился, и Николь поняла, что он снова вгрызался в ее мысли. – Ты права, я делаю это специально: я специально перевожу все к одной теме, потому что знаю, как тебя это злит. И вот этого я не могу понять, как ни стараюсь: к чему вся эта драма? К чему вся эта патетика и пафос, ниса? Мы переспали. Это нормально. Это то, чем занимаются все взрослые люди, так какого черта ты все еще об этом думаешь?

– То есть для тебя это ничего не значит?

– Вот об этом я и говорю, – тихо рассмеялся тот. – Что, по-твоему, это должно для меня значить? Секс – это такая же потребность организма, как и потребность в пище или воде, разве нет? Хочешь сказать, ты анализируешь каждый кусочек пищи, прежде чем съесть его или, что еще хуже, после того, как ты его съела?

Николь ничего не ответила. Она ожидала чего-то подобного, однако, когда мужчина озвучил свою позицию, девушка не могла не признать того, что его слова ее задели. Где-то там, глубоко в ее душе, докуда не добрался ни Стужев со своей антиинопланетной пропагандой, ни кто-либо еще, Николь все еще оставалась самой обыкновенной девушкой. Девушкой, взращенной на сказках о настоящей любви, победы добра над злом и прочей ванильной ересью. Причем слово «ванильной» появилось в ее лексиконе сравнительно недавно: это все последствия ее нынешнего образа жизни. Так вот та самая принцесса, которая все еще жила в Николь; которой когда-то принадлежала та Барби-комната, имела определенные представления о том, каким должен был быть ее первый раз. И ни в одной из своих фантазий ее принц не сравнивал секс с ней с приемом пищи.

– Вот потому-то я и не трахаю тех, кто трахает мой мозг, – Николь не сомневалась в том, что Малик продолжал читать ее мысли. – С вами одни проблемы.

– Так и не трахал бы, – процедила девушка.

– Захотелось, – будто бы это все объясняло, выдал тот. – А я всегда получаю то, что хочу. И, кстати, не надо строить из себя жертву: если ты помнишь, я не сделали ничего из того, чего бы ты сама не хотела.

– Или думала, что хотела, верно? – усмехнулась девушка, выпуская когти. Если этот мутант думал, что только его слова могли ранить, то он сильно ошибался: в эту игру можно было играть вдвоем. – Интересно, ты всем своим подстилкам внушаешь желание или только тем, кто может дать отпор?

– Хорошая попытка, – мужчина улыбался, но Николь знала, что ее слова били в цель: из синих глаз хранителя мгновенно исчезли остатки веселья. – Кажется, ты чувствуешь себя виноватой за то, что произошло. Спать с врагом и все такое… Если переложив свою головную боль на другого, ты почувствуешь себя лучше, так и быть, перекладывай – мне плевать.

А его глаза все еще утверждали обратное: может, ее слова Малика и не задевали, не ранили его чувств (что было, в принципе, невозможно, ибо их у него не было), однако, то что ему не было плевать, было очевидно. Никки усмехнулась, окуная следующую словесную стрелу в яд сарказма.

– И раз уж мы об этом, – девушка, сделав над собой усилие, убрала руки от груди, предоставляя мужчине полный обзор, – у меня остался еще один вопрос.

Хранитель вопросительно поднял брови.

– С кем конкретно я вчера переспала: с Дэвидом Маликом или с Кристианом Арчером? – лицо мужчины превратилось в маску; Никки мысленно поаплодировала самой себе. Землянин или нет; стар или молод, мужчина всегда останется мужчиной: самцом, который не допустит чужака на свою территорию ни при каких условиях. Даже если эта самая территория ему самому без надобности. – Или, учитывая недавно открывшиеся обстоятельства, – девушка предусмотрительно увеличила дистанцию между собой и «самцом», у которого разве что пар из ноздрей не валил, – может, я, вообще, была с ними обоими? То есть, с вами обоими? Как это работает? Вы по сменам дежурите или…

– Заткнись, – прорычал хранитель с такой ненавистью, что Николь не посмела бы ослушаться даже без внушения. Кажется, стрела вошла глубже, чем она предполагала. – Еще одно слово – и я пересмотрю список своих целей, Николь Кларк.

Окинув девушку злобным взглядом, Малик пулей вылетел из Барби-спальни. Стоило ему исчезнуть из поля зрения, Николь почувствовала, как ослабла невидимая прищепка, не дававшая ей раскрыть рта. Ослабла, но не исчезла: все-таки этим мутантам стоило быть куда осторожнее в формулировках, когда дело касалось внушения. Что если она так и не сможет говорить без его разрешения???