Силовое поле изменилось. Раньше, когда Николь прикладывала к нему руку, там, где ее кожа соприкасалась с ним, экран начинал светиться: прозрачные чешуйки начинали проступать. И только эта визуализация позволяла девушке убедиться в том, что щит был на месте. Теперь же, когда Николь касалась барьера, тот слегка щекотал ее кожу и начинал еле слышно гудеть, точно генераторы в трансформаторной будке. Интересно, значило ли это, что экраны стали мощнее, или же они просто выходили из строя?

Николь отдернула руку и отошла от окна. Она вот уже второй час нарезала круги по своей Барби-комнате, словно папаша, дежурящий под окнами роддома. Вообще-то, у нее был план: она планировала использовать транспорт Берга (ведь на чем-то же он прибыл сюда!) для того, чтобы связаться с Оливером, и вместе с ним решить, что делать дальше. Однако, как обычно, ее поджидал огромный облом: она так и не нашла «вход для гостей». Очевидно, что у Малика был свой личный гараж с кучей инопланетных примочек, но теперь Никки знала, что в убежище было, как минимум, два выхода. И оба они были ей недоступны. Черт!

– Ну нашла бы ты выход, – резонно вторгся Малик в ее мысленные рассуждения, – и что дальше?

Николь обернулась, но ничего не сказала. Хранитель стоял в дверях в полном боевом обмундировании и сверлил ее своими голубыми глазами. Да, в последнее время, он что-то слишком часто прибегал к маскировке: можно подумать, что если он постоянно будет носить лицо Арчера, Никки забудет о том, с кем имела дело. Однако внимание девушки привлекло не то, что Малик так сильно прикипел к своему блондинистому образу, а то, что он вертел в руке – тот самый стеклянный шарик, с которым совсем недавно игрался Берг.

– Нас со всех сторон окружает пустыня, малышка, – устало продолжал мутант, игнорируя немой вопрос, который Николь транслировала взглядом. – Не зная дороги, ты рискуешь потеряться и залететь в такую глушь, что даже я буду не в силах найти тебя.

– Звучит заманчиво, – хмыкнула та, продолжая переводить хмурый взгляд с шарика на Малика и обратно.

– А поджариться заживо – это тоже звучит заманчиво?

– Что ты сделал с Бергом? – не выдержала Николь, поняв, что Малик весьма избирательно комментировал ее мысли.

– Он жив, если тебя это волнует, – мужчина прищурился и слегка наклонил голову, пронизывая собеседницу пытливым взглядом. – Скажи, ты хоть чему-нибудь за это время научилась?

– В смысле?

Малик уже открыл было рот, чтобы ответить, но замер, уловив шальную мыслишку, проскочившую в голове Николь. Через мгновенье он, запрокинув голову, в голос хохотал, заставляя девушку залиться пурпурной краской: она-то думала, что успела прогнать воспоминания достаточно быстро; что телепат не успел прочесть их. Успел. Черт!

– Нет, говоря о том, что ты должна была научиться хоть чему-то новенькому, я не это имел в виду, – просмеявшись, выдавил Малик. – Хотя, безусловно, ты права: прошлая ночь для тебя была-таки полна открытий.

Никки стиснула зубы, ее лицо все еще пылало.

– Я говорю о том, – мужчина все еще посмеивался, качая головой, – что ты упрямо продолжаешь занимать не ту сторону. Думаешь, раз Берг разок спас тебе жизнь, это делает его хорошим парнем? Что ты знаешь о нем, Николь? Что ты знаешь о том, кем он был до того, как вошел в спальню и встал между тобой и Райли? Что ты знаешь о том, чем он занимается за пределами моего дома?

– Ты прав, – Николь отвернулась не в силах больше выносить насмешливый взгляд синих глаз, в которых явно читались намеки о прошлой ночи. – Пока я здесь, пока мой мир ограничен этим местом, я могу судить лишь о том, чему сама являюсь очевидцем. О Берге, о Райли, – девушка вновь подошла к окну и начала дразнить поле прикосновениями, – о тебе. И раз уж я спрашиваю о Берге, это значит лишь то, что сравнение вышло не в твою пользу.

– Неужели? – голос мужчины звучал уже не так весело. И еще он зазвучал ближе. Николь стоило огромных трудов оставаться на месте и не поддаваться желанию спрятаться куда подальше. – И по каким же критериям ты нас сравнивала, мне интересно?

– Я не…, – Николь осеклась, стоило ей развернуться: Малик стоял почти вплотную к ней, прожигая ее совсем не добрым взглядом.

– Повторяю для альтернативно одаренных: то, что он спас тебе жизнь, не делает его героем, Николь, – девушка начала пятиться: когда хранитель называл ее по имени, у нее вдруг начинало появляться нехорошее предчувствие. – Берг – самый скользкий засранец из всех, которых когда-либо знал орден. Этот гад выживает всегда и везде; он как таракан: маленький, надоедливый и очень живучий. Такие понятия, как верность или честность, для него не существуют; для него есть только две стороны: та, на которой ему выгодно, и та, на которой – нет, – Малик продолжал наступать на девушку, пока той больше некуда было отступать. Прижав Николь к стене, он навис над ней, уперев руки в стену по обе стороны от ее головы. – Сейчас ему выгодно сотрудничать со мной. А сотрудничество со мной предполагает защиту моего имущества, коим являешься и ты, – Николь вскинулась, готовясь высказать свой протест, но что-то во взгляде хранителя ее остановило. – Он тебе не защитник, ниса. В каком-то смысле, он представляет еще большую опасность, чем Райли, ибо последний хотя бы не скрывал своих намерений. Довериться Бергу – все равно, что довериться ветру: какое-то время он будет дуть в твои паруса, но…, – Малик отстранился, освобождая личное пространство девушки. – Берг – последний человек, которому стоит доверять, особенно, если тебе нечем отплатить за его помощь. Запомни, ниса: он ничего не делает просто так.

– Здесь никто ничего не делает просто так, – тихо сказала Николь, когда мужчина был уже у порога. – Хочешь сказать, его расчет чем-то отличается от твоего?

– Разумеется, – хмыкнул Малик и развернулся. – Ты же понимаешь разницу между такими понятиями, как «цель» и «средство»?

– И?

– Так вот для меня, ниса, твоя жизнь, а точнее, ее сохранение, это цель, – Николь подняла брови, всем своим видом выражая скепсис. – А для Берга – средство. Средство сохранения собственной. Так что если у тебя есть хотя бы половина благоразумия, на которое ты претендуешь, ты будешь держаться от него подальше.