Очень долго Великая Ступень была непроходимой для судов, пока Фандир, полулегендарный маг, не создал систему, позволяющую им пройти водопад. Сам Фандир утверждал, что в ней нет ничего магического, да и Ниро, долго просидевший в свое время над книгами и схемами, понимал это, однако грандиозность сооружения невольно вызывала трепет. За много миль до водопада русло постепенно углублялось и сужалось, пока у самой Ступени корабли не шли между высокими стенами, укрепленными большими каменными блоками. Медленно поднимались ворота, перегораживающие русло между этих стен, медленно закрывались они за кормой, и медленно, очень медленно уровень воды понижался, открывая изумленным пассажирам каменную плоть Ступени за кормой, поросшую водорослями и облепленную речными моллюсками еще одну стену впереди и все более далекий прямоугольник неба вверху. Наконец, когда вода опускалась до уровня Южных Равнин, передняя стена поднималась, и корабль мог идти дальше. Поднимались на Ступень обратным путем. Все это Фандир почему-то назвал Шлюзом, хотя Ниро так и не нашел нигде истоков этого названия. Что ж, великий маг имел право назвать свое детище, как пожелает.

Сейчас, в конце не первого уже военного лета, силач Аль-Диен едва справлялся с потоком судов в обе стороны. На одном из них, большом грузовом барке с дерзким для такой посудины названием "Розовая чайка" нашлось место для Ниро, его коня и не отстающего Недомерка. Барк, груженый льном и какими-то орудиями, шел к Железным Полям - юго-западному углу Королевства, где добывали и ковали лучший металл. Путешествие обещало быть довольно долгим, но быстрые яхты давно уже не ходили по реке - слишком большая роскошь в разгар войны - а верхом было и не быстрее, и гораздо более утомительно.

Ниро мрачно глядел день за днем на проплывающие берега и так редко разжимал губы, чтобы хоть что-то сказать, что Недомерок Юн, который, пользуясь положением спутника Первого Мага и вообще волшебного животного, а также своей юркостью и ловкостью, отвоевал право передвигаться по судну наравне с людьми, в конце концов забросил это занятие и почти не выходил из невысокой палубной надстройки, которую делил с несколькими лошадьми.

К концу второй декады путешествия медленное, но непрерывное движение барка застопорилось - к Шлюзу выстроилась целая очередь судов. Рабочие Шлюза и дежурные маги, освещая его механизмы негаснущими факелами, не прекращали работы и ночью, вода во внутренней камере непрерывно то поднималась, то опускалась, словно тяжело и устало дышала великанская грудь самой земли, но с обеих сторон Шлюза очередь судов не убывала. "Розовая чайка" в ожидании прохода пристала к берегу недалеко от начала рукотворного понижения русла. Ждать предстояло не менее двух дней, и капитан уступил просьбам команды и отправил экспедицию в недалекое селение за продуктами. Экспедиция состояла из молодого матроса, местного уроженца по имени Ник, и пожилого, полжизни проведшего на реке Барагеля. Привлеченный возможностью хоть немного отвлечься от своих мыслей, присоединился к компании Ниро, а с ним, разумеется, увязался и Юн.

***

Выехав неторопливой рысцой по утреннему холодку, часа через три компания приближалась к родному селению Ника, на въезде в которое небольшой караван встретил высокий забор и охрана, вооруженная длинными ножами и рогатинами - другого оружия в тихом поселке, до которого столетиями не докатывались никакие войны, не нашлось. Возмущенный Ник едва не повздорил с односельчанами, но его вовремя успокоил Барагель, списавший все на витающий над Королевством дух Петли. Ниро промолчал.

Однако подходящее к концу лето было щедрым, у сельчан было что продать даже после отправки положенного количества припасов для армии, и Ник вскоре снова заулыбался. Быстро покончив с делами, компания расположилась во дворе Фара, дядюшки Ника, у которого тот, рано оставшийся сиротой, рос. Большие дороги не заходили в селение, и трактира в нем не было, а узнать новости и сплетни Королевства хотелось всем. Гостям же торопиться особо было некуда. И Бирас, двоюродный брат Ника, снова и снова наполнял множество пивных кружек на чисто выскобленном столе под большим деревом.

Приближался вечер, и почти обо всем было переговорено, когда Ник наконец задал вопрос, с самого утра не дававший ему покоя:

– А охрану-то зачем поставили? Отродясь ведь наши никого не боялись.

– Э, брат, давно ты дома не был, - ответил Бирас за всех вдруг насупившихся деревенских, - Лес наш тебе как показался?

– Лес как лес, каким всегда был, - пожал плечами молодой матрос, - Камни, деревья, солнце...

– Вот именно, солнце, - подхватил его кузен, - Погоди, стемнеет, много нового можешь увидеть... и услышать. Плохо у нас, Ник, - добавил, помолчав, - Неспокойно. Оборотни появились в нашем лесу.

На какое-то время тишина повисла во дворе Фара, пока не подал голос хмурый Барагель:

– Давно ли?

– Кабы давно, неизвестно, что бы вы нашли тут, - хмыкнул Бирас, - Недавно. Почитай, двух лун не прошло, как первый раз окрест деревни вой услышали. Жуткий такой, вся скотина переполошилась, и собаки хвосты поджали и позабивались кто куда.

– И что?
– подался вперед Ник.

– А что? Забор вон быстренько поставили да по лесу ночами шастать перестали, и вроде все спокойно было... Только это вроде. А потом нашел я доску отодранную в заборе. Тилура-пасечника помнишь? Вот как раз у его дома.

– Помню, - кивнул Ник, - Он на краю деревни стоит, в лесу уж почти. Тилур людей не особо жалует...

– Ну да, - подтвердил Бирас, - только вот не стоит, а стоял... Ну вот, значит, устроили мы с парнями там засаду. Долго сидели, позасыпали все почти. Под утро уже гляжу - а через дыру волк протискивается, и прямо к дому. Ну, мы, конечно, за ним, то есть за ней - волчица оказаласть. На самом пороге уж догнали, да вилами... И ведь не защищалась совсем! Только в последний момент Кей, мальчишка Тилуров, на крыльцо выскочил да как заголосит:"Мама!" Пока оттащили его, глядь, а вместо волчицы убитой и впрямь Ганни, пасечника жена.