Просевший вниз потолок с отсыревшей штукатуркой. Деревянная дверца, повисшая на одной петле, а за ней - темный коридор. Возле руки горела упавшая и чудом не разбившаяся лампа, освещая грязную комнатушку.

Он смог подняться и выйти в коридор. Затем добрел до винтовой лестницы. Стальные ступеньки уходили вниз, в темноту, но он уже не страшился мрака. Яркий свет лампы заставил тени забиться в дальние углы, и Александр начал спускаться. Каждый шаг отдавался гулом по пустому дому, но те, кто желал ему зла и так о нем знали.

Он спустился в подвал. Ботинки чавкнули по грязной луже. Макушка почти касалась низкого потолка. Узкий проход вел вперед, где обрывался пещерой большой комнаты.

Вода и пламя не добрались сюда и не тронули лежащий труп. Лампа осветила истлевшие останки в обрывках светлой ткани и редкие волосы, что еще оплетали череп и кости. Сохранившаяся кожа казалась черной от смертельных ожогов.

«Она сумела выбраться из горящего здания и спуститься в подвал. Но не было здесь ни спасения, ни облегчения от ужасной боли».

Незаслуженные муки без конца, неосуществимая жажда мести и неконтролируемая магия за долгие десятилетия помутили рассудок застрявшего в этом мире сознания. Заставили желать мучительной смерти для любого живого существа. Наполнили силой извращать умы и подчинять тела.

Эта агония длиной в десятилетия сегодня закончится.

– Я подарю тебе долгожданный покой, - прошептал он над черепом погибшей.

Керосин из лампы полился на останки.

Стены подвала расплылись и оделись в белый пластик. Из грязного пола поднялась закрытая стальная дверь кабинета. Гарь и пепел соткались в письменный стол с канцелярскими приборами, в шкафы с книгами, превратились в растения в кадках на подоконнике окна. Бордовым ковром поднялся пол.

Он лил бензин из канистры на дрожащую женщину в больничном халате. Он видел ее прежде. Врач, которая ставила ему диагноз.

– Пожалуйста, остановись, - прошептала она, закрыв руками лицо.
– Что ты творишь…ты не отдаешь себе отчета…

– О, нет. Сейчас я уверен в себе больше чем когда-либо, - от разламывающей голову боли у него уже начал дергаться один глаз.
– Это просто, когда примешь решение.

– Ты опять сорвался! Мы можем тебе помочь, только не делай того, что ты задумал! Иначе ты уже никогда не выйдешь отсюда!

Дверная ручка дернулась, затем в дверь забарабанили, послышались крики. Женщина привстала, но он ударил ее в скулу, и она повалилась на пол.

Горючая жидкость обильно лилась на ковер.

– Очнись уже! Ты же не такой!
– больше она не пыталась встать.
– Ты не сделаешь этого! Остановись и ты скоро вернешься домой, к родным и друзьям. К нормальной жизни. В настоящий мир!

Он остановился и всмотрелся в карие глаза за стеклами очков. Но он знал, что на самом деле они горят адскими углями:

– Один раз я уже принял решение, в каком мире быть. Но, как оказалось, этого недостаточно. Один и тот же выбор зачастую нужно сделать дважды.

– Безумец! Ты поплатишься!

Подвесной потолок вспыхнул, дверь рухнула вниз, распадаясь на лету ржавчиной. Женщина скорчилась на полу, ее лицо обуглилось, расползаясь черными лохмотьями, белоснежный халат превратился в обрывки грязной ткани на истлевших останках.

Он стоял над трупом, держа в руках горящую лампу. Пол вокруг был весь залит керосином. Мир крутил безумную карусель. Он уже не понимал, в больнице ли он или в подвале жуткого особняка. Он стоял посреди лужи горючего и держался за переключатель на лампе.

«Поверни! Закончи все!
– были ли это его мысли или же их нашептывал жуткий шепоток призрака, он уже не понимал.
– Пусть сгорит дотла! Огонь заберет всех! И ты тоже освободишься».

Пальцы дрожали на переключателе.

– Как ты мог убить этого ребенка?
– он повернул голову на звук голоса, с трудом выйдя из кошмарных видений.

На пороге узкого коридорчика, что вел к лестнице, стоял мужчина. Шинель прикрывал гофрированный нагрудник, а голову - шлем. Трясущейся рукой наемник сжимал револьвер, и дуло его смотрело прямо на Александра.

– Каким же надо быть чудовищем, что сотворить такое!
– боевик провел свободной рукой по глазам, будто пытаясь стряхнуть мешающую пелену.

«Я его знаю, - мысли текли вяло, словно неповоротливые бревна по замерзающей реке, то и дело натыкаясь на льдины беспамятства.
– Канатка. Он руководил той группой солдат. Точно. Потом спрыгнул с дирижабля. Вот и встретились. Как же давно все это было. Неужто он нас выследил? Не повезло ему. И мне. Всем нам».

Александр безразлично посмотрел на свои руки, сжимающие лампу. Одно движение переключателя и все закончится.