Шрифт:
– Чтобы мы справились со своими особенностями.
– Как???
– Ну… пока не знаю.
– Бред! – Кит, рационалист и скептик, на мгновенье забыл про свое обещание и досадливо пнул руины стула с малиновой покрытой пятнами обивкой на сидении.
Он надеялся получить четкое объяснение происходящего, но то, что она несла, не лезло ни в какие ворота.
– Какие-то незнакомые типы зовут вас в заброшенный детский лагерь, запирают вас тут, исчезают, а вы и не чешетесь?!
– Мы можем уйти, когда хотим!
– резко возразила Книжный Червь, нахохлившись, и выдохнув, уже ровней добавила.
– Но пока никто не захотел. Тут хорошо. Правда.
– Тут? – Кит раздраженно обвел взглядом библиотеку – царство пыли и мертвых мух.
– Тут. Скучновато, но хорошо…
– И долго вам тут торчать?
– Хоть все лето, - ее губы тронула неуверенная напряженная улыбка.
– Тут есть кухня, где все работает. Есть запас продуктов, и два раза в неделю приезжает машина, которая привозит хлеб, ну и то, что может быстро испортиться. Есть свет. Есть горячая вода. Связь не везде хорошо ловит, но на втором этаже, где мы спим, вполне сносно.
– Не хило этим вашим Старшим обошлась аренда и организация всего этого, - присвистнул Кит, все еще отвергающий такое небрежное отношение к ситуации.
– И что они с этого будут иметь? Это ж деньги на ветер, кто на такое пойдет?
Он думал, что это заставит ее задуматься об истинных мотивах этих самых Старших, что это насторожит ее, но она только покачала головой.
– Тут хорошо. Так, как никогда не будет за пределами этого места. Тут можно говорить обо всем, и тебя не посчитают странным. Тут все странные. И еще тут можно поделиться тем, чем ни с кем не делился. Если тебе это надо – оставайся. Тут тебя поймут, как нигде.
Кит скептически усмехнулся, вспомнив Пакость, и она качнула головой.
– Да, и он тоже. Оставайся и увидишь. Вещи-то у тебя с собой.
И только сейчас Кит понял всю странность своего поступка. Ему просто сказали приехать туда-то, а он почему-то изначально, даже не рассматривая вариант скататься туда и обратно, подготовился к длительному пребыванию вне дома. Знакомый призрак коснулся его ледяной ладонью, и Кит нервно встряхнулся, отгоняя неуместное сейчас видение. Такое выпадение из реальности на людях он считал худшим проявлением своего… проклятья.
– Как тебя зовут? – спросил он, уже приняв решение, и раздраженно заметил, как она понимающе улыбнулась. Словно видела его насквозь.
– Немо.
– Как???
Впору было сообразить, что они тут обходятся без имен, но Кит слишком расслабился и ожидал услышать что-то обычное.
– Немо, - повторила она.
– Тут меня зовут Немо.
– Как капитана, что ли? – нервный смешок вырвался сам.
Она ответила таким же нервно-насмешливым тоном.
– Вроде того. Меня тоже нет. Я никто.
– Что значит «никто»?
– Кит подавил желание отстраниться. А она-то показалась ему наиболее адекватной…
– Потому что я просто зеркало. Я только копирую, отражаю… - она нервно выдохнула и сжала кулаки. На лице на миг возникла болезненная гримаса.
– Я потом как-нибудь тебе поясню. Ты… мне тебя как звать?
– Кит, - буркнул он, используя привычное сокращение имени. Вполне сойдет за прозвище при желании. Как раз подойдет для этого загородного дурдома для избранных.
Больше разговор продолжать не хотелось. Последнее откровение, а в целом, даже не оно, а сама ситуация требовала найти тихое место без лезущей в нос пыли и табачного дыма, и разобраться со своими мыслями и желаниями.
«Уйти? Или нет?»
Он двинулся прочь, не попрощавшись и не сказав ей больше ничего. Может, это было грубо, может, даже сущим свинством, но Кита больше занимал царящий в голове кавардак. Ему хотелось бежать отсюда, сломя голову, в понятный привычный мир, и… остаться и успокоить ту часть себя, которую привычный мир отвергал.
Уже закрывая за собой дверь, он случайно бросил взгляд на Немо и похолодел. На ней были перемазанные пылью стоптанные сандалии с заклепками.
Глава 4
Лис. «Мама Лиса - Солнце»
За то ничтожно короткое время, что Кит знакомился со здешними обитателями, погода успела стремительно перемениться. Солнце, плавившее асфальт, как воск, спряталось в неведомо откуда взявшейся перине облаков, и летний яркий пейзаж сменился угрюмой серостью. В таком свете блеклые останки забытого детского лагеря смотрелись выпотрошенной плюшевой игрушкой, когда-то приносившей радость, а сейчас откровенно пугающей из-за отсутствующего глаза и грязного раскисшего тела. Просто призрак из кирпичей и крашеного дерева, роль которого давно забыта, и только такие вот странные личности находят в нем свое не менее странное пристанище.