Среди разрабатывавшихся Энгельсом проблем средневековой истории заметное место занимает проблема феодальной колонизации. Средневековье изобиловало примерами колонизационных движений, завоевательных войн, основания феодальных колоний на захваченной территории. Достаточно вспомнить набеги норманнов, крестовые походы и основание крестоносцами феодальных княжеств на Ближнем Востоке, «Drang nach Osten» («Натиск на Восток») немецких рыцарей, завоевание ими земель полабских славян и Прибалтики, колониальную политику итальянских городских республик – Венеции и Генуи. Энгельс уделял внимание многим из этих исторических событий. Но особенно детально исследовал он указанную проблему на примере завоевания Ирландии англо-нормандскими феодалами и истории английской средневековой колонии в этой стране (так называемого Пейла), просуществовавшей с 70-х годов XII века до 30-х годов XVI века и сыгравшей роль форпоста в дальнейшем колониальном подчинении всего «Зеленого острова» Англией.

Результаты этого исследования, имеющие большое значение для понимания важных сторон истории феодализма, запечатлены в составленной Энгельсом «Хронологии Ирландии», а также в его замечаниях к выпискам из различных источников и исторических работ, в частности, из сочинений участника завоевательных походов XII века Гиральда Камбрийского, английских авторов XVI и начала XVII века В. Кэмдена, Эд. Спенсера, Дж. Дэвиса и др., английских и ирландских историков Дж. Гордона, Т. Мура, Н. Мэрфи, Г. Смита, Дж. Прендергаста [515] . Анализируя историю вторжения англо-нормандских баронов и их многолетней борьбы с населением независимой части Ирландии, а также восстаний коренных ирландцев в самой английской колонии, Энгельс выяснил некоторые общие черты феодальной экспансии. Ее основной причиной была жажда захвата новых земель и ограбление коренных жителей, методы носили, как правило, кровавый и расистский характер (истребительные войны, закрепощение местного населения, грубые меры расовой дискриминации по отношению к покоренным, третирование обычаев «туземцев», запрещение браков с ними и т.д.).

В то же время Энгельс подчеркивал, что феодальное общество не располагало внутренними ресурсами, достаточными для того, чтобы осуществить колониальные захваты в масштабах, в которых они совершались в эпоху капитализма. Несмотря на всю суровость колониальной политики того времени, она не могла идти ни в какое сравнение по размаху и интенсивности колониального грабежа, расхищения природных ресурсов покоренных стран и эксплуатации населения с колониальными «подвигами» капиталистической эры. Даже превосходство в военной технике не позволило английским средневековым завоевателям овладеть всем «Зеленым островом», несмотря на все их многочисленные попытки. Английская колония охватывала лишь сравнительно узкую полосу юго-восточной Ирландии, основная часть страны вплоть до XVI века оставалась под властью местных клановых вождей, лишь номинально подчиненных английской короне. Только с наступлением эпохи первоначального накопления англичане сумели покорить всю Ирландию и произвести массовую экспроприацию ирландских кланов.

Еще в своей ранней экономической работе «Наброски к критике политической экономии» (1844 г.) Энгельс, разумеется, еще в несовершенных формулировках, поставил задачу выяснения возникновения капиталистической частной собственности – основы капиталистического производства, рассматривая ее как историческую категорию. Он видел контуры самой проблемы: изучение обстоятельств, приведших к концентрации средств производства в руках определенных владельцев, появление класса капиталистов, с одной стороны, и класса лишившихся этих средств производства наемных рабочих – с другой. Генезис капитализма трактовался им как процесс «первоначального отделения капитала от труда» и «завершающего это отделение раскола человечества на капиталистов и рабочих» [516] . В зародышевом виде Энгельсом, таким образом, было схвачено существо того переходного этапа от феодализма к капитализму, который позднее был всесторонне охарактеризован Марксом в «Критике политической экономии» (1857 – 1858 гг.) и в «Капитале» как период первоначального накопления капитала. Учение Маркса о первоначальном накоплении как историческом процессе, призванном подготовить превращение зарождавшихся капиталистических отношений в универсальные и господствующие экономические отношения, дало руководящую нить к решению всей проблемы генезиса капитализма, хотя отдельные аспекты ее и до сих пор нуждаются в исследовании и осмыслении [517] .

После 1844 г. разработкой теории первоначального накопления Энгельс не занимался. Но своими историческими исследованиями он пролил значительный свет на отдельные стороны этого процесса. В упоминавшихся работах, посвященных проблемам разложения феодализма в XV – XVI веках, он дал общую характеристику эпохи рождения капиталистического общества, в ярких штрихах отобразил ее колорит. Для этой эпохи, подчеркивал он, были характерны атмосфера всеобщей неустойчивости и брожения, повсеместное появление в массовых масштабах деклассированных элементов, пауперов – одного из источников формирования пролетариата, охватившая господствующие классы жажда обогащения. «Золото искали португальцы на африканском берегу, в Индии, на всем Дальнем Востоке; золото было тем магическим словом, которое гнало испанцев через Атлантический океан в Америку; золото – вот чего первым делом требовал белый, как только он ступал на вновь открытый берег» [518] .

На примере установления английского владычества в Ирландии в XVI – XVII веках Энгельс показал, как одним из средств хищнического накопления богатств в руках английской буржуазии и обуржуазившегося «нового дворянства» становился колониальный грабеж. Особенно наглядно этот процесс раскрыт в рукописи Энгельса «Заметки к истории ирландских конфискаций» [519] .

Процесс первоначального накопления создавал экономические предпосылки для утверждения капиталистического способа производства. Но на его пути стояли еще многочисленные социальные, политические, юридические преграды в виде сохранившихся феодальных форм собственности и привилегий, феодального по своей природе абсолютистского режима и т.д. Уничтожить эти препятствия была призвана буржуазная революция. В своих ранних формах в наиболее передовых странах она исторически более или менее совпала с периодом первоначального накопления.

Проблема буржуазных революций стоит в центре изучения закономерностей перехода от феодализма к капитализму. В творчестве Энгельса она получила самое широкое отображение. Он затрагивал историю и ранних буржуазных революций, начиная от «революции № 1», как он характеризовал Реформацию в Германии и в ряде других стран [520] , и классической великой французской буржуазной революции XVIII века, и буржуазных революций XIX века: 1848 – 1849 гг. в Германии и Австрии, а также во Франции, Италии, Венгрии, 1868 – 1874 гг. в Испании, Гражданской войны в США 1861 – 1865 гг., польских восстаний 1830 – 1831 и 1863 – 1864 гг., революционной кампании Гарибальди в Сицилии и Южной Италии 1860 г. и других революционных событий аналогичного характера. Марксом и Энгельсом были по существу заложены основы научного толкования истории буржуазных революций на разных исторических ступенях смены феодального общества капиталистическим, создан методологический фундамент для исследования этой важной и сложной проблемы и даны образцы ее конкретного изучения. Изучая различные революционные события, происходившие в разное время, Энгельс наметил контуры типологии буржуазных революций и буржуазных революционных движений.

Энгельс рассматривал буржуазные революции не изолированно, а как звенья единого революционного процесса. Центры его перемещались в разные страны, однако каждый новый этап – при всех неизбежных неудачах революционного движения, «зигзагах истории» и т.д. – наносил мощный удар феодальной системе и приближал победу капитализма. Еще до XIX века длительная борьба европейской буржуазии против феодализма, отмечал Энгельс во введении к английскому изданию брошюры «Развитие социализма от утопии к науке», достигала своей кульминации в разное время в трех крупных восстаниях: Реформации, потерпевшей – в той форме, в какой она отвечала интересам зарождавшейся буржуазии, – поражение в Германии, но зато в ряде стран, в частности в Голландии, победившей уже в XVI веке в форме кальвинизма, английской буржуазной революции середины XVII века и французской буржуазной революции конца XVIII века. Преемственная связь между этими событиями для Энгельса совершенно ясна. Он их рассматривает как важные вехи и ступени единого процесса становления капиталистического общества [521] . При этом Энгельс указывал и на различия между французской революцией и предшествовавшими ей революциями. Речь здесь шла отнюдь не о выяснении национальных особенностей той или иной революции, что, кстати сказать, сам Энгельс постоянно учитывал и считал важным при историческом изучении. В данном случае различие проводилось, если так можно выразиться, в стадиально-историческом аспекте. Каждая из трех великих битв буржуазии, подчеркивал Энгельс, отражала определенную степень зрелости как самой буржуазии, так и тех социальных и классовых условий, которые порождали конфликт ее с феодальной системой. Энгельс по существу поставил проблему особенностей ранних буржуазных революций, их отличия от буржуазных революций, совершившихся в условиях более развитых капиталистических отношений и более зрелой и четкой расстановки классовых сил.