Энгельс весьма основательно исследовал структуру феодального общества. Наряду с Марксом он внес значительный вклад в выяснение характера производственных отношений при феодализме, феодальной собственности, форм эксплуатации непосредственного производителя [489] .

При этом Энгельс рассматривал феодальную систему отнюдь не как нечто неподвижное, стремясь изучить ее в развитии. На примере истории франков периода Меровингов и Каролингов он старался проследить сам процесс формирования основ феодального строя: концентрацию земельной собственности в руках светской знати, церкви и монастырей, разорение свободных общинников, рост аллодиальной, более или менее свободно отчуждаемой, собственности за счет общинных владений, распространение бенефиция – земельного пожалования, передающегося в пользование за определенную службу, закрепощение прежде свободного франкского крестьянства. Указывая на роль внеэкономического принуждения в этом процессе, в частности, влияния на него внутренних смут, усобиц, возраставшего бремени военных повинностей и других обстоятельств, часто приводивших к утрате личной свободы, Энгельс все же основной акцент делает на экономических сдвигах. Общинный строй, подчеркивал он, начал постепенно разлагаться «в силу чисто экономических причин» [490] . Экономическими причинами было, в первую очередь, обусловлено господство крупного землевладения. При тогдашнем уровне экономического развития земледелие являлось «главной отраслью производства, в нем была занята громадная масса населения» [491] . В связи с этим концентрация собственности в руках феодалов, сложная система земельных отношений оказывала решающее влияние на все общественное развитие.

Для понимания особенностей и внутренних закономерностей эволюции феодального общества весьма большое значение имело выяснение Энгельсом судеб крестьянской соседской общины – марки. В работе «Марка» в концентрированном виде были изложены выводы, сделанные Энгельсом на основании изучения трудов таких ученых, как Маурер, и собственных исследований этой проблемы. Энгельс показал, что с утверждением феодального строя общинные, марковые порядки не исчезают. Разорение и закрепощение свободных общинников не влекло за собой полного исчезновения общины. Приспособившись к феодальным условиям, подвергшись значительной трансформации, община просуществовала почти до конца средневековья. Окончательная ликвидация общины в большинстве стран Европы произошла лишь с наступлением капиталистической эпохи. На Западе сохранившиеся формы общинного землевладения были уничтожены в результате расхищения общинных земель, «огораживания» и применения других методов первоначального накопления. В Восточной Европе ломка общинных традиций была связана с расширением барщинного хозяйства за счет сгона крестьян с земли, интенсификацией этого хозяйства и приспособлением его к молодому капиталистическому рынку [492] .

Таким образом, в средние века, как подчеркнул Энгельс, крестьянская община, подчиненная, в разных странах в разной степени, феодальному хозяйству, явилась универсальной, существовавшей повсеместно формой социальной организации низшего класса, важным фактором производственных отношений феодального общества, влиявшим также на его правовые обычаи и политические порядки. Недаром элементы общинного строя в той или другой форме воспроизводились в городском и цеховом устройстве.

Крестьянская община, сохраняя некоторые важные хозяйственные и общественные функции, существовала наряду с феодальной вотчиной или поместьем. Община и поместье находились в антагонистических отношениях. Энгельс вскрыл внутреннюю диалектику действия этого антагонизма. Укрепление поместья происходило за счет узурпации прав общины, подчинения ее власти феодала. Но в то же время община до некоторой степени играла роль оплота противодействия феодальному гнету. Опиравшемуся на общинные порядки крестьянству в ряде случаев удавалось сохранить личную свободу, ограничивать произвол и узурпаторские поползновения феодалов и даже, когда действовали и другие благоприятные для крестьянства обстоятельства (участие крестьян в крестовых походах, их усилившееся общее сопротивление и т.д.), добиваться ослабления феодальной зависимости. Даже попав в подчинение к феодальным сеньорам, община оставалась известной организационной формой проявления активности сельского населения, побуждая феодальных господ в какой-то мере считаться с общинными порядками. Поэтому усиление феодальной реакции сопровождалось, как правило, посягательствами на права общины [493] .

Марксистская интерпретация роли общины в эпоху феодализма пролила яркий свет на многие узловые явления средневековой жизни, прежде всего на главную сторону экономической и социальной истории средневековья – его аграрную историю. Но придавая чрезвычайно важное значение анализу аграрного строя в период феодализма, Энгельс не сводил изучение последнего только к исследованию аграрных отношений. Подход его к феодальной эпохе был более широк. Его интересовало не только сельское хозяйство, но и другие отрасли производства, развитие ремесла, торговли, городов, технический прогресс при феодализме, сложный клубок социальных и классовых отношений феодального общества, его политическая и идеологическая надстройки.

Энгельс, как уже отмечалось, не разделял представления о средних веках как времени сплошного застоя. В «Диалектике природы» он показал, в частности, что даже при медленных темпах общественной эволюции в средневековую эпоху было сделано немало успехов в области производства. Он отмечал, что уже со времени крестовых походов «промышленность колоссально развилась и вызвала к жизни массу новых механических (ткачество, часовое дело, мельницы), химических (красильное дело, металлургия, алкоголь) и физических фактов (очки), которые доставили не только огромный материал для наблюдения, но также и совершенно иные, чем раньше, средства для экспериментирования и позволили сконструировать новые инструменты» [494] . Смена стадий в феодальном обществе, в противоположность рабовладельческому, отнюдь не означала, по мнению Энгельса, перемещение центров цивилизации и расширение сферы распространения примерно одних и тех же производственных отношений. Развитие феодализма носило уже в подлинном смысле стадиальный характер. За каждым новым этапом скрывался серьезный сдвиг в производительных силах, видоизменения в производственных отношениях – разумеется, в тех пределах, которые допускали рамки феодальной формации, – в классовой структуре общества. Так, например, Энгельс констатировал в «Крестьянской войне в Германии», что к концу XV века «положение сохранившихся от средних веков классов существенно видоизменилось, и рядом со старыми классами образовались новые» [495] .

В истории феодального общества Энгельс, опираясь на это понимание эволюции средневековья, с полным основанием различал три периода: период раннего средневековья, охватывавший в целом время становления феодальных отношений, период развитого феодализма и период его разложения. Рубежом между первым и вторым этапами он считал время, когда под влиянием роста производительных сил происходит в широком масштабе отделение ремесла от земледелия и развитие средневековых городов. X и XI века он обозначал как начало подъема городов, расцвета городского бюргерства, вступившего во многих местах в союз с королевской властью [496] . Признаки упадка феодализма, углубления его противоречий, приведшего к ранним буржуазным революциям, по мнению Энгельса, появляются в XV веке. Этим временем он и датирует начало периода разложения феодального строя [497] .

Важное место в экономической истории средневековья Энгельс отводил развитию торгового обмена. Товарное производство Маркс и Энгельс, в противоположность вульгарным и упрощенческим представлениям некоторых историков, никогда не отождествляли с капиталистическим. Товарно-денежные отношения, подчеркивали они и в экономических, и в исторических трудах, получили значительное развитие еще до возникновения капиталистического производства, и их эволюция явилась важной предпосылкой генезиса последнего. Разумеется, средневековое товарное производство носило специфические черты, было сковано феодальными рамками, цеховыми и другими регламентами, относительной узостью рынка. Оно отличалось локальной замкнутостью и т.д. И тем не менее на почве выделения ремесла в обособленную отрасль производства, развития разделения труда и обмена возникли и расцвели феодальные города – могучий фактор прогресса в средние века. Развитие товарно-денежных отношений подтачивало основы натурального хозяйства и в деревне, разъедало как кислота феодальную систему, способствовало появлению зародышей нового способа производства [498] .

Работая вместе с Марксом над «Немецкой идеологией», Энгельс принял участие в создании материалистической концепции происхождения средневековых городов. В противоположность типичному для буржуазной историографии перенесению истоков их возникновения в правовую сферу (образование «городского права»), в этом произведении были вскрыты экономические и социальные причины, которые привели к их образованию: отделение ремесла от земледелия и концентрация ремесленного производства в особых центрах, роль беглого крепостного населения в образовании городов и т.д. Здесь же получило научное объяснение происхождение цеховой организации средневекового ремесла, цехового строя и их характер. С тех пор Энгельсом в ряде его работ было сделано очень много для выяснения социальной структуры и исторической эволюции феодального города, для раскрытия его места в общественном развитии, значения борьбы его с феодальными сеньорами, союза с королевской властью. Показал Энгельс и основные черты внутренней истории феодальных городов, тех внутренних классовых конфликтов между различными слоями городского населения, которыми была заполнена городская жизнь средневековья [499] .