— Ладно, простите, Филипп Анатольевич, — язвительным тоном извинилась Яна, так и не заметив, что стоит рядом с кипящим паровым котлом. — Тогда я пойду куплю чего-нибудь поесть и вернусь. Раз ты такой жадный, что ребенка голодом моришь. Никуда не уходи.

— Подожди! — остановил я ее. — Что тебе обещали за работу?

— За работу? — не поняла она. — Да ничего не обещали. Ремня пригрозили дать, если ослушаюсь и пойду к подружке. Кстати, я должна каждые два часа отзваниваться маме, рассказывать, что здесь как. Мне на это дело даже денег на телефон кинули.

— Здорово. То есть, если я не ошибаюсь, твоя верность стоит недорого?

— Смотря, какая верность, — осторожно ответила Яна. — Верность — она разная бывает.

За ее спиной что-то тихонько бумкнуло об пол: это вывалилась из шкафа закинутая туда сумка.

— Как насчет верности материнским заветам? — продолжил я. — То бишь, я плачу тебе денежку, а ты обеспечиваешь мне алиби.

— Сколько? — тут же уточнила она.

Хваткая особа, ничего не скажешь. Такая не пропадет.

— Пятьсот рублей. В сутки.

— Две тысячи.

— Обалдела?! — опешил я. — Да я сам в день меньше получаю!

— Ты сам предложил, — хмыкнула Яна. — Это моя цена.

— Семьсот, — надо торговаться, иначе она меня разорит.

— Одна тысяча восемьсот.

— Тысяча.

— Полторы.

— Тысяча двести… Последняя цена!

— По рукам.

Так я стал обладателем сомнительного контракта, за который с меня содрали в два с половиной раза больше, чем я рассчитывал изначально. Не то, чтобы я хотел снова с головой нырнуть в увлекательный омут изыскания истины, но… Да, признаюсь честно, я сделал это назло Вере. Если бы не ее недоВЕРчивость (прошу прощения за каламбур), я, скорее всего, действительно больше внимания уделял бы работе и меньше — всему остальному. А теперь же… Теперь я хотел действовать. Не дожидаясь, пока поправится Сизов.

— Отлично. Даю тебе час на еду и уроки, после чего сразу выдвигаемся.

— Может, сразу? — с надеждой в голосе спросила Яна. — Я могу даже с обедом потерпеть. Поем дома.

— Нет уж, — отрезал я. — Не хватало еще, чтобы ты задним числом свалила на меня вину за свою неуспеваемость. В магазин, можешь не ходить, я тебя покормлю… В счет аванса.

— Ну ты и гад, — восхитилась она, уже забыв, что только что развела меня на лишние семь сотен.

— Юристы мы, — скромно ответил я, стараясь не думать о том же.

— Вам чего? — заспанный Еремицкий приоткрыл дверь своего кабинета и зыркнул недобрым глазом. — Сколько можно ходить? То с одной бабой, то с другой… Просто так пришел или с девочкой что? Ей, наверное, еще в детскую поликлинику… Ты где такую молодую нашел?

— Иди ты к проктологу, дядя маммолог, — ласковым голосом ответила Яна и отошла в сторону. Я почувствовал, что краснею, как вареный рак.

— Я насчет одного твоего пациента поговорить хотел… Бабушкин, кажется, его фамилия. Артем.

— А, стреляный-то? — Лев, широко зевнул, обнажив крупные ровные зубы. — Он не мой, вообще-то. Я маммолог, как тебе только что напомнили, вообще-то. А у него не сиська прострелена была, а нога. Вообще-то.

— Да, точно, извини, — что ж за день сегодня такой… — Ты можешь узнать, что с ним сталось?

— Могу, конечно. Только не буду. Я и так знаю, что его выписали позавчера. А тебе-то зачем? Думаешь, раз не слег пластом, в отличие от Женьки, можно и дальше жалом водить по сторонам? Думаешь, сейчас ты в дамках? Так они тебе жало мигом оторвут, а потом обратно вставят. Острием.

— Да в курсе я, в курсе… Ты мне его адрес скажешь?

И чего все так озаботились моей безопасностью? Ладно жена, но этому-то какое дело?

— Адреса я не знаю, сам ищи. И вообще ты, конечно, заботливый друг: хоть бы узнал, как там Женька поживает.

— Прости, — запоздало спохватился я. — Как он?

— А я тебе не скажу, — сварливо отозвался Лев. — Сам приходи и спрашивай. И вообще, больше ты от меня ничего не услышишь. И… Ой, все, мне пора.

Дверь торопливо захлопнулась прямо перед моим носом. В коридоре послышались шаги. Я подумал, что это Яна куда-то намылилась, но нет. К нам приближалась неулыбчивая медсестра Наташа, ассистентка Еремицкого.

— Добрый день, — поздоровался я.

Она лишь кивнула в ответ и тут же скрылась за дверью кабинета.

Минус один.

— А здесь-то мы что забыли? Я, если ты не заметил, не очень хорошо одета для прогулки по лесу.

— Не канючь. Тут не лес, а так. Одно название.

— Я могу заболеть, ты не подумал?

— Ну, твоя мама же не подумала об этом, направляя тебя следить за больным человеком. За бесплатно. А я тебе плачу. Так что терпи.

— Ты злой.

— Немного. Зато честный. И вообще, веди себя потише.