— Получается, вашим громобоям деньги не нужны? Раз они не взяли такие дорогие вещи. Или…

— Или? — я выжидательно задрал голову, глядя на Веру снизу вверх.

— Любимый, ты меня разочаровываешь. Это же очевидно! Вор был один.

— Один?

Но тут и до меня начало доходить.

— Ну да, один. Раз он взял самое ценное из того, что смог унести. И самое легкое. Согласись, в одно лицо тащить доспех весом в пятнадцать кило или здоровенный оклад для метровой иконы не очень сподручно. Да и шумно.

— Ну да, эти железяки так просто не утащишь. Я видел их: тяжеленькие фиговины. То есть, ты думаешь… — я не договорил, пораженный внезапной догадкой. — Блин! Ну я и раззява! Нам нужно ехать!

— Куда? — Вера так удивилась, что даже не успела рассердиться. — Ты с температурой!

— Плевать. Это не терпит.

— Пока я здесь, не одному тебе судить…

— Ну любимая! — взмолился я. — Неужели ты думаешь, я стал бы подрываться просто так! Вопрос очень важный!

— Ладно, — наконец согласилась она. — Споря с тобой, больше времени потеряем. Только я поведу. В твою машину все равно не сядешь. Вы же в ней болото устроили! Сейчас там, как в избушке у у бабушки Зимы: все в инее и потолок ледяной. Ее нужно обогревать и сушить…

— Вечером обогрею.

— …и еще царапина на двери. Ты звонил в страховую?

— Неа, — я спешно натягивал сухой свитер. — Некогда было.

— А когда я бампер на парковке поцарапала, трое суток мне плешь проедал…

— Вам чего? Как вы вообще адрес нашли?

В дверях Жениной квартиры в недружелюбной позе стоял доктор Еремицкий. Окинув нас хмурым взглядом, он ровно на секунду задержался на Вере — и снова вернулся ко мне.

— Как он, Лев Александрович? — место ответа спросил я.

— Как, как… Тело пляшет качучу. Температура, плохо ему.

— Адрес мы в школе узнали, — зачем-то вставила Вера, хотя было очевидно, что Еремицкому плевать, и спросил он исключительно для проформы. — А я его жена. В смысле, Филиппа жена.

— Да я понял, что не Жехина. Ох, я с ним намучился ночью. Лежал, дергался, нес какую-то ахинею. И так часа три с перерывами. Я температуру сбил, сейчас спит.

— Не сплю, — отозвался слабый голос из глубины жилища. — Филипп, заходи. Кто там с тобой?

— Только что спал! — всплеснул руками доктор. — Как ты меня достал, Шиз!

Мы разулись и прошли в комнату. Там, на небольшом разложенном диване почивал Евгений свет Валерьевич. Выглядел он, на удивление, неплохо. По крайней мере, для человека, всю ночь мучаемого приступами. Тот же Еремицкий, с его отекшим лицом и массивными кругами под глазами, казался куда более подходящим кандидатом на получение больничного листа.

— Не ругайся, Лева, — примирительно ответил учитель, при нашем появлении попытавшись принять сидячее положение. — Я же не специально. Спал только что, честное слово… Ой…

Это он заметил Веру.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась та, пока я мимоходом осматривал обстановку. — Я Вера. Жена вот этого оболтуса. А вы, стало быть, Евгений?

— Он самый, — манерно отозвался Женя, выпростав из-под одеяла тонкую руку. — Филипп говорил, что у него красивая жена, но я и подумать не мог, что вы настолько прекрасны.

— Он, видимо, бредит, — не удержался я, за что получил испепеляющий взгляд от моей благоверной. — Надо было завтра приходить.

— Напротив, — возразил Женя. — Я очень рад вашему визиту!

— Узнать бы только его причину… — процедил Лев. — Правду говорят, что некоторые старятся раньше, чем успевают начать взрослеть. Вы как малые дети, оба: ты сам, Лазарев, как себя чувствуешь?

— Нормально я себя чувствую, — ответил я. — Мы пришли по одному конфиденциальному вопросу.

— Вот как, — уважительно протянул доктор. — Мне выйти?

— Даже не знаю… — я и вправду задумался, но тут в разговор влез Женя, которому, видимо, очень понравилась моя жена:

— Вы знаете, Вера, ваш муж буквально спас мне жизнь. Сам бы я ни за что не выбрался из того оврага.

— Да вы что? — заинтересовалась Вера. — И как же так вышло, что вы оказались в овраге?

— Там было очень высоко, — охотно пояснил этот идиот. — Когда произошел взрыв…

Я постарался как можно незаметнее пнуть диван, но не вышло: жена снова повернулась ко мне и, глаза ее горели пламенем преисподней.

— Ах, там еще и взрыв был?

— Да, взрыв. В лед была вморожена взрывчатка. Я своими неосторожными действиями вызвал детонацию. Филипп предупреждал, чтобы я не трогал леску, но я не послушался. Это была большая глупость.