— Да хранит Господь мелководье… — одними губами прошептал я сквозь звон в ушах и только сейчас спохватился. — Женя! Женя! Где ты?

Вместо крика получился хрип.

— Я здесь, — раздался из-за спины голос, глухой и тихий, словно из потустороннего мира.

Я резко обернулся, едва не потерял равновесие. Женя стоял совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Лицо его было похоже на нечеловеческую маску, плод фантазии больного гримера.

— Ты в порядке? Надо выбираться!

— Я хотел поймать тебя… Не успел. Не успел поймать…

— Ничего страшного. Я и сам не успел бы. Давай наверх!

Слова давались тяжело, через силу.

— Ты бы успел… А я… А я… Я тянулся к тебе…

— Женя, твою мать! Не время сейчас причитать, как бабка! Выбираемся отсюда, говорю!

— Да… Ты прав, выбираемся. Очень холодно…

Он схватил меня за плечо и помог выбраться на мелкое место у самого берега, где воды было по щиколотку. Затем я точно так же помог ему. Похоже, когда проломился лед, Женя, в отличие от меня, смог устоять на ногах и не попал в объятия смертоносного потока. Как у него это получилось, я так и не понял, но факт: волосы его были совершенно сухими. В отличие от моих.

— Спа… спасибо. Давай скорее наверх… Пока мы тут не вмерзли в лед… Как «Челю… Челюскин».

Пальцы рук отказывались слушать. Оглушенный взрывом я первое время вообще плоховато соображал, что происходит, и действовал скорее на рефлексах. Сейчас же, с «включением» головы, стали «выходить из строя» остальные органы. Я протянул руку, схватился за свисавшую сверху растительность и попытался подтянуться. Безуспешно. Задубевшие конечности отказывались сгибаться, словно вместо живой руки у меня была пластмассовая имитация.

— Я подсажу тебя, — заявил Женя и, не успел я опомниться, как вознесся над высотой своего роста. Откуда у этого субтильного паренька такая сила? Я же откормленный лось…

— Еще чуть выше… Тут дерево, достать бы до него… Еще чуть-чуть… Еще… Готово! Я держусь!

Зацепившись локтем (пальцы не слушались) за тонкий ствол растущей на самом краю обрыва молодой березки и бешено орудуя ногами, я в итоге смог выкарабкаться из оврага. Тут же распахнул промокшую насквозь сумку (походная, блин, непромокаемая!), извлек оттуда напитавшуюся водой и уже начинавшую твердеть веревку, сбросил конец вниз.

Минуту спустя Женя был подле меня. Что-то в его движениях показалось мне подозрительным, и дело было вовсе не в холоде.

— Нужно срочно идти к машине. Пока одежда совсем не замерзла вместе с хозяйством.

Но он вдруг повалился на снег и замер, глядя в небо немигающими глазами. Я поначалу подумал, что это сердечный приступ, и кинулся на помощь. Но Женя резким взмахом руки остановил меня, после чего заговорил быстро и бессвязно, словно торопился:

— Мне гадалка в детстве сказала, что я утону. Я не верил, я всегда хорошо плавал… А оказывается, утонуть можно даже там, где мелко. Представляешь? Ты чуть не погиб, а я не успел тебя поймать. Что бы я сказал твоим родителям? Ничего не сказал бы, сам тогда утопился. Как гадалка и говорила. Кстати, я чуть не забыл… Где мои книги? Я же клал их здесь… Наверное, Лев забрал. Или ты? Или Женя… Женя такая красивая… Я отдал бы ей все свои книги. Но я не нравлюсь ей. Я не нравлюсь даже себе. И ей не нравлюсь… Она бы и не узнала ничего. И Юрьев… Юрьев скотина! Он бы тоже ничего не узнал. Вот было бы смешно… Он ничего не отдал бы ей. А я отдал бы всё. Я так испугался за тебя, Филипп, друг мой. И за нее всегда боялся. Боялся, да. Только она не знает. Не говори ей. И ему не говори. Я ведь зря все это затеял… Зато выжил. И сейчас тоже…

Я не мог понять, бредит он или говорит осознанно. Больше похоже на первое, но… Он называет меня по имени, он обращается ко мне! В любом случае, сейчас не время ставить диагнозы: нужно любой ценой добраться до машины.

— Дружище, дружище! — с трудом наклонившись, я потеребил его за плечо. — Давай ты договоришь по дороге в Младов! Но тщетно: парня понесло.

— Взрыв такой громкий… Я думал, голова лопнет… Ты ведь понял, что я был прав? Это они заминировали реку. Пещера где-то здесь… И сокровища. И мои книги… Боже, завтра ведь урок, а я совершенно не готов! Культурные аспекты правления первых Романовых… Михаил Федорович… Алексей Михайлович… Федор Алексеевич… Софья… Сонечка… Она говорила о тебе в учительской. Ты знаешь, что она спала со старшеклассником два года назад? Скандал был, но все замяли. Повезло пареньку… А ты ей нравишься… А вот Женя меня не любит. Но я докажу ей, что я прав! Я найду пещеру, найду сокровища… Если нас не найдут раньше… Они ведь наверняка слышали и… И они придут сюда! Нам нужно уходить! Срочно уходить отсюда!

— Наконец-то здравая мысль! — воскликнул я, уже близкий к отчаянью. — Идем же!

Я с силой вздернул его на ноги. Он пошатнулся, но устоял, лишь оперся рукой о дерево. Я же сделал первый пробный шаг: штаны в коленях не гнулись, как и пальцы ног.

Лишь бы Вера ни о чем не узнала.

— Филипп Анатольевич, вы здоровы?

— Да, выглядите паршиво.

— Похоже, он вообще спит. Ау! Проснись и пой!

— Сливко, — устало отозвался я. — Ты, как и твой знаменитый однофамилец, буквально режешь меня на части. Правда, без ножа.

— Какие мои годы, — важно отозвался Сливко со своего места. — Вы урок-то будете вести? Он уже минут пять как начался.

— Да, да, конечно… Вы выполнили домашнее задание?

Никто не отозвался, и я опять впал в прострацию. Похоже, температура все-таки поднялась. Этого еще не хватало. В самый ответственный момент выставляю себя на посмешище перед всей школой!