— Да так… — я поспешил замять вопрос. — Не важно. Ремез, Ремез… На мои занятия он не ходит. Посмотреть бы на него вживую.

— Хотите, я вам покажу? Приходите ко мне завтра на урок! Он как раз перед вашим. Вы сразу поймете, кто из учеников — он.

— Договорились.

Если бы не скрытые в тексте письма угрозы, я вообще не стал бы придавать этой истории никакого значения. Ну влюбился школьник в учительницу, ну сходит по ней с ума, попутно калеча собственную психику. В какой школе такого не случалось? Весь интернет пестрит подобного рода историями, как говорится, чтиво на любой вкус, цвет и возрастной рейтинг. Сам я не читаю, мне Вера рассказывала. Но без шуток, не хватало еще, чтобы этот Ремез притащил в школу батин дробовик и устроил «шутинг» прямо на уроке у своей возлюбленной. Или отмочил еще что-нибудь покруче. Фантазия у детишек сейчас ого-го, взрослым фору дадут, если не на сто очков, то на десяток-другой точно.

Татьяна, между тем, не успокоилась.

— Так что мне ответить ему? Вдруг он решит действовать раньше? Вдруг он навредит Косте?

Я решил зайти с другой стороны.

— Простите, а ваш жених — он кто?

— Предприниматель, — не чувствуя подвоха ответила она.

— Сколько ему лет?

— Тридцать.

— Спортом занимается?

— Да, ходит в спортзал.

— То есть, — я начал загибать пальцы на руке. — Вы всерьез думаете, что семнадцати-восемнадцатилетний школьник способен навредить взрослому тридцатилетнему мужику, спортсмену, который, к тому же, имеет свой бизнес, а значит, может постоять за себя?

Татьяна отвела взгляд.

— Вы правы, это глупо.

«Святая простота, — подумал я про себя. — И мышь завалит быка, если найдет, какое сухожилие ему перегрызть, пока он мирно жует травку и думать не думает о возможном нападении какой-то мыши. Но безопасность твоего жениха — уж точно не моя забота».

Мы еще немного поговорили и пришли к выводу, что будет правильнее, если она напишет в ответ на письмо что-нибудь максимально нейтральное, но вразумляющее. Я набросал примерный текст ответа, оставив учительнице поле для маневра, то бишь для корректуры. Чтобы мальчик понял, что его узнали и не забыли, послание будет вложено в ту же самую тетрадь, откуда оно по счастью (или несчастью — посмотрим, как это все аукнется лично мне) выпало. Интересно, как он отреагирует? Может, там все не так плохо, и Веня Ремез не такой уж клинический маньяк, каким хочет показаться. Во всяком случае, после нашего с ней разговора Татьяна немного воспряла духом.

Блин, а ведь перед тем, как начать читать письмо, я дал себе твердое слово, что ограничусь лишь советом, а сам лично помогать не буду. Может, еще не поздно дать задний ход?

Сколько раз я так обжигался уже.

После ухода Татьяны я погрузился в скорбные мысли касательно некоторых отрицательных черт своего характера. О своем патологическом неумении отказывать людям. Об отсутствии какой-либо твердости в общении с людьми, особенно с противоположным полом. О необдуманных словах и поступках, которые, решая проблему здесь и сейчас, в перспективе подставляют под удар других.

Короче, я думал о своей врожденной бесхребетности.

Вот зачем нужно было тащить с собой ребенка шляться по городу, когда я прекрасно знал, что она должна находиться в школе? Какой пример подал девочке, как проявил себя в глазах Елены? Паршивенько проявил. Бедная Яна, теперь ей достанется, если уже не досталось. А все почему? Потому что Филиппу Анатольевичу вдруг стало скучно, захотелось общества, компании. Нашел компанию, молодец.

А Татьяна? Ну что стоило дать ей пару «разумных» советов и отправить восвояси? Но нет же, впрягся еще в одну упряжку. Она красивая, очень красивая. И глаза у нее добрые. Но это же не повод лишаться здравого смысла!

Яна и Татьяна. Смешно, смешно, удачная рифма. Что ж тогда настроение такое паршивое? А вечер еще даже не закончился.

Когда в девять часов ко мне завалился радостный Евгений, на этот раз упакованный по всем правилам диггерского ремесла, я пребывал не в самом лучшем настроении и в ответ на вопрос о готовности выступить навстречу новым приключениям чуть было не послал его матом. Выручила природная вежливость и уж больно комичный вид, в котором предстал передо мной мой новый приятель. Это уже был не тот слегка сумасшедший интеллигент с гардеробом, состоящим из вещей, бывших в моде лет десять-двадцать-тридцать-сорок назад. Теперь уже не Евгений, нет. Жеха! Холщовые армейские штаны, из-под которых весело торчали черные подштанники, свитер грубой вязки с «горлом», ветровка, кирзовые сапоги — для полного образа участника Грушинского фестиваля не хватало только старой гитары с приклеенной к деке выцветшей женской фотографией.

Но вместо гитары учитель истории держал в руках две больших лыжных палки, о назначении которых можно было только догадываться — лыж у него с собой не было. Если только он не припарковал их на улице.

— У тебя что-то случилось? — сходу догадался Женя, едва заглянув мне в лицо. — Расскажешь?

— Не могу, — покачал головой я, попутно размышляя, как бы на сегодня отмазаться от поисковых работ.

— Почему? — тут же расстроился он, с досадой швырнув палки на пол. — Я думал, мы друзья. Уфф, как у тебя жарко…

— Может, и друзья… — осторожно согласился я. — Но и друзьям всего не доверишь. Ты сколько свитеров надел?

Ничего себе, он меня уже в друзья записал!

— Настоящим друзьям можно доверить все, что угодно! — с чувством заявил молодой человек. — Даже если ты кого-то убил, я помогу спрятать труп. Или расчленить его перед этим, если ты еще не начал сам. А свитеров надел три. Могу и тебе одолжить, если надо.

— Эээ… Спасибо, я учту на будущее. Это я про дружбу, не про свитер. И не про расчленеку. Ты уже наметил квадрат поисков?