— А вот молодому человеку моему фингал поставили, — пожаловалась она. — Теперь он ходит злой, как собака. И костяшки на пальцах сбиты…

— Он опять в ночную смену сегодня? — на всякий случай уточнил я. Встречаться со злым, «как собака», бойфрендом коллеги в мои планы не входило. Пусть даже мы с его девушкой просто общаемся, и ничего более.

— Да ну его, — отмахнулась Сонечка. — Я сама обиделась. Когда увидела, что там затевается, говорю ему, мол, пойдем домой. А он посмеялся, сказал, если боюсь, могу идти, а ему тут весело. Так я и не переубедила его, ушла одна. А он теперь сердится. Сам получил и сам сердится!

Рассказ о сбитых костяшках навел меня на мысль, что Артем Бабушкин мог оказаться не единственным зачинщиком беспорядков, загремевшим в больницу наравне с добропорядочными гражданами. Но мысль так и осталась всего лишь мыслью.

Сонечка, между тем, продолжила.

— Мы сначала втроем хотели пойти. С Таней Кавериной. Помнишь ее? Она тоже в школе работает.

— Учительница математики? — уточнил я. — Как же, помню. Мы с ней, кстати, утром в субботу в школе пересеклись. Аккурат перед этой самой ерундой.

— Да? — тон моей собеседницы вдруг как-то резко переменился. — И какой она была?

— Она? Да не знаю… — растерялся я. — Нормальной была.

— Улыбалась?

— Да, улыбалась. Настроение у нее хорошее было. Мы еще поболтали немного на крыльце.

— Понятно…

— Что-то не так?

— Нет, нет, — поспешно ответила моя спутница. — Не подумай, я не допрашиваю, просто… С субботы она сама не своя.

— С субботы каждый второй сам не свой, — невесело заметил я. — Она не попала под раздачу?

— Да в том-то и дело, что нет. Мы договорились вместе пойти на этот чертов «праздник», и все было хорошо, но потом она позвонила и сказала, что сегодня не сможет, и чтобы мы ее не ждали. Сразу после ее звонка начался ужас, стало не до Тани. Но в понедельник мы виделись с ней и… На ней лица нет. Я спрашивала, в чем дело, но она не отвечает. Танька обычно веселая, болтушка страшная, еще больше, чем я — а тут сидит, молчит, отвечает невпопад. Костя, жених ее, тоже не знает, в чем дело. Весь извелся уже. Вот что могло с человеком случиться?

— Да разное могло, — пожал я плечами. — Жизнь такая штука: сейчас смеемся, через минуту плачем. Тем более, в свете последних событий… Может, не ее саму, так кого-нибудь из близких зацепило.

— Да нет, — Сонечка остановилась и, облокотившись на перила, задумчиво смотрела на темнеющий горизонт. — Костик говорит, все нормально.

— Ну, Костик может не знать всего. Женское сердце — загадка. Тебе ли не знать.

— Тут ты прав, — улыбнулась она. — Я вот в свое сердце никого не пускаю.

— Даже Славу?

Славой звали его парня.

— Конечно, — серьезно подтвердила Соня. — Он же не знает про тебя. И еще о… Ну, да это не важно. Проводишь меня домой?

Разговор о Татьяне так и почил бы на задворках моей памяти, если бы на следующее утро, заглянув в школу, я не столкнулся с ней нос к носу возле дверей в учительскую.

— Благодарю, — только и сказала она, когда я остановился, чтобы придержать дверь и пропустить представительницу слабого пола вперед.

— О, Филипп Анатольевич! — радостно замахал руками трудовик, стоило мне вслед за Татьяной переступить порог. — Мы тут с коллегами хотели уточнить, когда вам будет удобно посетить наш скромный банкет в вашу честь?

Я замер в растерянности.

— Ваш банкет? В мою честь?

— Ну да, — подтвердила полнотелая ОБЖшница. — Мы подумали, раз уж у вас нет времени, чтобы полноценно влиться в коллектив, мы вам поможем.

— В эту пятницу сразу после седьмого урока вас устроит? — нарочито услужливо поинтересовалась учительница физкультуры, высокая женщина в спортивном костюме желтого цвета и с такими же желтыми глазами.

— Да… Вполне… — я почувствовал, что наливаюсь краской под самую макушку. — Спасибо… Так вышло… Я бы сам… Не стоило себя утруждать…

— Да ладно, — проходя мимо, трудовик так смачно хлопнул меня по плечу, что я чуть было не потерял равновесие. — Нам не трудно для хорошего-то человека.

— Спасибо…

— Ты не стесняйся, подходи. Всегда поможем. Всегда рады!

Вслед за трудовиком ушли и остальные учителя. Остались только мы с Татьяной.

— Они это всерьез или с иронией? — спросил я у нее, но ответа не дождался: девушка уже присела на диванчик в углу и сейчас была погружена чтение чьей-то тетради.