— Я думал, для москвича десять километров — это не расстояние. Насчет того, что нас ждет, я не могу сказать ничего определенного. Могу только показать.

— Вы прям как Том Реддл, — усмехнулся я, возвращаясь к расчистке стекла.

— Кто это?

— Как, вы не читали?

— Про Тома Реддла не читал, — мой спутник плотнее запахнул плащ: пусть и потеплело на улице, а все равно не весна. — И если он не имеет отношения к истории Тверского края или, хотя бы, к истории России, то я не испытываю по этому поводу ни малейших угрызений совести. Вот вы, например, читали Малыгина? А Богданова? Или, хотя бы, Кучкина? Уверен, что нет. А они все писали об истории моего родного края. А ваш Том Реддл про что писал?

Похоже, он решил меня пристыдить.

— Ну, ясно, ясно… Больше никаких Томов Реддлов. Но это не отменяет моего вопроса. Мы сейчас едем в какую-то Кузькину глушь, где находится не пойми что, о чем вряд ли писали даже ваши Мамалыгины и Кучкины. Но вы почему-то считаете, что я должен вам верить и слепо рулить в ту сторону, куда вы укажете пальчиком? Ни фига. Я хочу иметь понятие о том, что меня ждет.

— Вы получите это понятие, как только мы прибудем на место, — не моргнув глазом, выдал Сизов. — Но, увы, не раньше. Ибо, если быть откровенным, я и сам до конца не уверен, что именно мы там найдем.

— Вы чем-то похожи на своего друга Льва, — вздохнул я. — Даже не знаю, успокаивает меня это или наоборот. Ладно, поехали.

До деревни мы добрались без особых происшествий. Евгений молчал всю дорогу, лишь время от времени корректировал маршрут, а на мои вопросы либо просто не реагировал, либо отвечал предельно односложно. Никакой конкретики. Все, что удалось из него вытянуть, это то, что место, куда он меня везет, имеет отношение к громобоям и, возможно, к пропавшей коллекции. Все ясно. Добрый доктор Еремицкий, как и грозился, настучал таки своему дружку про мой визит в поликлинику. Надеюсь, что только ему. Но ладно я, а какой интерес у этого чудаковатого историка?

— Приехали. Ставьте машину, дальше придется немного пройтись пешком. Нет, в саму деревню заезжать не надо, лучше вон там поставьте. Да-да, на обочине, где снега поменьше. Не бойтесь, канавы там нет.

— И долго нам идти пешком? — я полез в бардачок, достал оттуда складной нож и небольшой карманный фонарь.

— Около получаса, — Евгений поежился. — Что-то за городом холодновато.

— Если бы я знал, что нам еще придется куда-то идти, — ответил я. — То оделся бы теплее. И вам бы посоветовал. У вас фонарик есть?

— Нет, нету, — для убедительности он даже похлопал себя по карманам плаща. — Зачем нам фонарик?

— Так темно же.

— Действительно, темно… — Евгений, казалось, только сейчас обратил внимание на сей очевидный факт. — Фонарик не помешал бы.

«Что-то мне подсказывает, что эта прогулка не кончится добром, — подумал я, когда по узенькой, едва различимой в темноте тропинке мы углубились в зимний лес, а мои ботинки черпанули через верх первую порцию рассыпчатого снега. — Одеты оба, как на званый ужин, один фонарик на двоих, на экстренный случай ни спичек, ни аптечки (автомобильная не в счет: в ней одни бинты, даже йода нет). Если кто-то из нас сейчас подвернет ногу, придется куковать до самого утра. Или до появления волков. Кстати, серьезно: а здесь водятся волки?»

Но, слава богу, обошлось. Лес оказался не таким уж большим и непроходимым, как мне показалось вначале, а энергичная ходьба не позволяла замерзнуть. Минут через двадцать мы вышли на небольшой взгорок, за которым простирало широкое засыпанное снегом поле.

— Это не поле, — уточнил Евгений, как будто услышавший мои мысли. — Хотя выглядит именно таковым. Это Волга. Нам надо на противоположный берег.

— Еще и на противоположный? — голос мой прозвучал скорее жалобно, нежели возмущенно.

Признаться, я уже порядком подустал.

— Конечно, на противоположный, — подтвердил мой мучитель. — На этом берегу того, что нам нужно, нет. Точнее, есть, но далеко… Километра три вниз по течению. Проще перемахнуть здесь, чем шагать по невидимым тропинкам.

— Тише! — я вдруг схватил его за руку. — Смотрите! Там кто-то есть.

На том берегу, аккурат напротив нас зажглись два огонька. Горели они ровно, без бликов — электрические. Завидев их, Евгений, не задумываясь, толкнул меня в снег и прошипел:

— Ложитесь!

И сам тут же распластался на белом. Я, хоть и устоял на ногах после первого толчка, поспешил последовать его примеру.

— Кто это? Вы их знаете?

— Тсс… Звук над водой далеко идет.

— Сейчас зима, — наставительно напомнил я. — Вода подо льдом. Но все равно резон в ваших словах есть.

— Вот и слушайтесь меня, если резон есть, — голос учителя тут же сменился: стал жестче, грубее. — Нет, я их не знаю. Но, возможно, они именно те, кто нам нужен. Хотя сейчас это не важно.