— Да, я понимаю, но…

— Господи ты, боже мой! — Лев начал терять терпение. — Да чего ты боишься? Он вдвое младше тебя! И раненый!

— Ладно, уговорил, — поразмыслив, стоит ли делиться с доктором, что боюсь я не самого Бабушкина, а его подельников, буде он меня опознает, я решил, что доктор такого доверия пока что не заслужил. — Пойдем.

— Так бы сразу, — пробурчал Лев. — Все равно пошел бы. Но нет, надо ломаться, как девочка у гинеколога…

Мы заглянули в процедурку, где я разжился белым халатом и бейджем на имя Егорова Ивана Егоровича. Теперь, если молчать, не забывать делать умное лицо и не думать о том, что, согласно легенде, моего отца зовут Егор Егоров, я вполне сойду за врача.

— Готово.

— Отлично, — одобрил мой «подельник». — Тебе он как раз в пору.

Мы зашли в лифт, который перевез нас с четвертого этажа на первый.

— А кто такой Иван Егорович, — спросил я где-то в районе четвертого этажа.

— Доктор, — ответил Еремицкий и на третьем и, после недолгого раздумья, добавил на втором: — Он умер на пошлой неделе.

— Что?! — возмутился было я, но был бесцеремонно перебит.

— Первый этаж. Тихо, не бушуй. Он же не в этом самом халате умер. И вообще, дело в сауне было. Лучше скажи вот что: если ты этого Бабушкина опознаешь, что дальше делать будешь?

— Сдам в полицию.

— И подставишь себя? Не подумал, что его дружки мигом разузнают, по чьей вине загребли кореша?

— Значит, пока буду просто наблюдать, — тут же нашелся я.

Лев недобро нахмурился.

— Какой-то ты непостоянный. Мнения меняешь, как перчатки. С таким подходом далеко не уедешь, извини за каламбур. Ладно, дело твое. Сегодня я тебе помогу, но больше меня не вмешивай. Я сейчас на нервах — у меня там, перед монастырем, друга измордовали. Душа жаждет справедливости. Но лезть в это дело с головой я не хочу. И никто не захочет, можешь мне поверить. Даже полиция. Сам знаешь, как бывает: с головой полезешь — без головы и останешься.

Его слова напомнили мне недавнее предостережение Яны. Но если из уст пятнадцатилетней девочки это звучало скорее как апломб, желание показать себя взрослой, то Еремицкий очевидно искренне верил в то, что говорил. Что лишний раз заставляло задуматься, надо мне все это или нет.

Лев Александрович тем временем продолжал:

— Вот палата, третья от двери. Он там. Держи маску — нацепишь на морду и зайдешь внутрь. Койка возле самого окна. Все, давай.

— Подожди! — я растерялся. — А что мне говорить? Будет странно, если в палату зайдет доктор, посмотрит по сторонам и уйдет.

— Не знаю я, что ему говорить. Придумай что-нибудь, — мне показалось, что Еремицкий нервничает. — На, вот, дай ему таблетку. Скажи, что профилактика от гангрены.

— А что это на самом деле? — я с подозрением принялся разглядывать белый кругляшок.

— Аспирин это. Иди давай! Сестра ихняя сейчас на обеде, я ее задержу, если что.

— Бабушкин? Кто здесь Бабушкин? — я шагнул за порог и огляделся по сторонам. Шесть кроватей, пять из них заняты. Пациенты все в бинтах: у кого верхняя конечность замотана, у кого нижняя. Один и вовсе упакован до пояса, как беглая мумия. Не иначе все пострадавшие во время беспорядков. Знали бы они, что среди них находится один из виновников «бесовской субботы»…

— Я Бабушкин, — махнул рукой субтильный парень с коротко стриженой головой и забинтованной правой ногой. — Чего надо?

— Артем? — зачем-то начал уточнять я. — Артем Бабушкин?

— С утра был Артем. Принес чего?

— Да, таблетку, — послушно выдал я нужный текст. — Профилактика от гангрены.

— Ааа… Я-то думал, ты от Глаза…

— От какого Глаза?

Тот в ответ повел головой сначала вправо, затем влево. Сделано было со всей серьезностью подростка, который считает себя не в меру крутым и солидным. И пусть даже этот подросток весит от силы килограмм пятьдесят и сам, обряженный в казенную пижаму лежит распластанный на больничной койке.

— Много будешь знать — скоро состаришься.

Но я лишь улыбнулся под маской. Первый шок от встречи с недавним противником уже прошел. Ждал тигра, а получил кота. Точнее, глиста, старающегося быть похожим хотя бы на кота. Ничего он мне не сделает. По крайней мере, здесь и сейчас.

— Ну-ну… — приободрил я его. — Я усек, ты грозный зверь, Артем Бабушкин. Таблетку пить будешь?

— Давай.

— А мне таблетку? — вскинулся мужик на соседней кровати. — Меня тоже из пистолета ранили!

— И меня тоже! — подорвался второй. — Почему ему дают, а нам нет?

Вот любители пожрать таблеток на халяву!

— Тебя из пистолета, что ли? — спросил я у своей «жертвы», игнорируя возмущение окружающих.

— Ага, — булькнул он, запивая «профилактику». — Какой-то козел шмальнул. И сбежал сразу же, гаденыш, представляешь? Ну ничего, мы с ним еще побеседуем.

— За что хоть шмальнул? — невинно поинтересовался я, с трудом сдерживая рвущееся наружу веселье. Знал бы ты, Бабушкин, что твое желание исполняется прямо сейчас, вот в сей самый момент!