С удовольствием отметил, что ее челка удивленно поползла вверх.

— Да ладно? Гонишь! Я не знала…

Но пристегиваться все равно не стала. Как хочешь, мое дело предупредить.

— А почему ты спросила про частные расследования? — поинтересовался я, пока мы осторожно лавировали меж припаркованных автомобилей и снежных заносов, выбираясь со двора. Ветер бил прямо в лобовое стекло, видимость почти нулевая. «Дворники» не спасали.

— Да так, — лениво протянула Яна. — Подумала, что ты и этим делом захочешь заняться. Или ты за бесплатно не работаешь? Бляха муха! Мама забыла дать деньги на краску для волос. Вернемся?

— Черта с два.

— Это ты про краску или про розыск?

— И про первое, и про второе. Почему ты вообще решила, что мне будет это интересно?

— Женская интуиция.

— Ну-ну…

— Просто у тебя на лице написано, что ты с виду весь такой тихий и мирный, а внутри тот еще прохиндей. Главное, помни, что я говорила насчет громобоев: их опасно трогать. Но вообще думай сам.

— Так это были громобои?

— Как вы догадались, Холмс?! — Яна залилась неприятным саркастическим смехом, не отвлекаясь, впрочем, от поисков отсутствующих денег. — Ты же сам говорил, громила в маске что-то там балакал про великий русский народ. На этом у нас только громобои выезжают. У них все, кто против них — не русские. Делай выводы.

— Может, он просто так сказал. Из патриотических побуждений.

— Дурак? — Яна перестала копаться в сумочке и посмотрела на меня. — Это была чистой воды демонстрация. Демонстрация силы, если ты не понял. Позавчера они украли реликвию, которая нужна им. А вчера показали, что не боятся ответственности за это.

— Зачем?

— Затем… Чтобы все знали. И не рыпались. Ты не одолжишь мне сто двадцать рублей?

— Одолжу. А тебе не кажется, что в стремлении продемонстрировать свою самодостаточность они немного перестарались? Репортажи идут по центральным каналам, куча видео в интернете, и вообще реакция получилась довольно бурной. Что само по себе даже не удивительно. Не исключено, что уже завтра в Младов заявится ФСБ.

— А я, — возразила девушка. — Более чем уверена, что полицейские так никого и не найдут. И не накажут. Разве что уволят пару рядовых милиционеров. А через неделю все предпочтут думать, что ничего этого вообще не было. И будут жить дальше.

— Посмотрим, — скептически хмыкнул я.

— Вот увидишь. Так всегда и происходит.

Но ждать целую неделю для того, чтобы или опровергнуть слова Яны или убедиться в ее правоте, мне не захотелось, поэтому уже на следующий день я поперся в городскую поликлинику. Только не в регистратуру, как было озвучено на кухне у Елены, а в приемное отделение.

— Здрасте! Не подскажете, у вас ли я могу найти раненых в позавчерашних беспорядках? Меня интересуют те, кто получил огнестрельные ранения.

— А вы что, из полиции? — инфернального вида женщина окинула меня взглядом, которому позавидовал бы сам Люцифер.

— Эээ… — тут же запнулся я. — Нет, не из полиции. Но у меня…

— Тогда справок не даем, — отрезала она, а в ответ на мои попытки добиться ее благосклонности безапелляционным тоном заявила: — Будешь здесь шляться — настоящую полицию позову. Или санитаров.

Фиаско, однако.

Попытка прорваться через регистратуру тоже закончилась ничем, ибо меня послали обратно в «приемник». Гиблое дело. Пошел искать сам, слепо надеясь на удачу. Однако помыкавшись с полчаса по этажам да по лестницам и так ничего и не найдя, я совсем приуныл. Какой толк бродить здесь, по этим вековым коридорам с вековой давности ремонтом? Ясное дело, что нужные мне люди находятся в стационаре, куда меня никто не пустит.

Смирившись с поражением, я начал уже искать лестницу, которая привела бы меня к выходу, когда, минуя одну из приоткрытых дверей, услышал доносившийся из-за нее хрипловатый женский голос:

— Лев Александрович, Сазонову отпускаем?

— Нет, подожди немного, — отозвался тот, кого назвали Львом Александровичем. — Я с ней еще переговорю.

«Да пусть я облысею в тридцать лет, если в таком крошечном городишке мне встретится второй человек по имени Лев!» — мысленно возликовал я, после чего смело распахнул дверь и шагнул за порог:

— Лев Александрович?

— Вон!!!

— Ааааа!

Я успел увидеть обнаженную до пояса женщину, бородатого мужчину в халате и летящую в мою сторону небольшую дамскую сумочку… После чего в дело вступила реакция, и дверь запахнулась одновременно с глухим звуком удара с обратной стороны. Вопли тут же стали приглушеннее.

— Ты что, офонарел?! — секунду спустя дверь снова распахнулась, и дюжая рука железными клешнями вцепилась мне в плечо. — Читать не умеешь? Что здесь написано?

— «Маммолог», — машинально прочитал я, мысленно уже готовясь к немедленной смерти.

— Правильно, маммолог. А чего ты поперся тогда?! Больной, да? Тебе тоже сиськи проверить?

— Не… Не надо, — разозленный доктор выглядел достаточно угрожающе, чтобы отмести всякие сомнения относительно серьезности его предложения. — Я просто поговорить хотел.