В школу я заглядывал ежедневно, но каждый раз ненадолго. Приучал потихоньку народ к себе. Пока что не очень успешно: без обещанной «поляны» все как были буками, так и остались. Кроме Сонечки и Евгения. С первой пришлось разбираться на месте: когда она снова предложила провести вечер вместе, я сказал ей, что женат. На несколько секунд лицо ее застыло, словно где-то в голове перекрыло нервный канал. Я даже испугался, не последует вслед за затишьем бури.

Однако ступор длился недолго.

— И что? — наконец улыбнулась она. — Я ведь по-дружески предлагаю. У меня тоже парень есть.

— Если по-дружески, то без проблем, — согласился я, мысленно проклиная себя за бесхребетность.

Что же до Сизова, то после встречи в школьном туалете, он старательно меня избегал. Вежливо здоровался, улыбался — и отходил. Как от прокаженного, которому запретили сообщать, что он прокаженный. Не скажу, что я сильно огорчался по этому поводу. Уж лучше холодноватая отстраненность, чем чрезмерное радушие, какое я наблюдал во время нашей первой встречи. К тому же, уже на второй день этот парень приперся на работу в черных брюках, лаковых туфлях и белоснежном пиджаке. Где он такой вообще раздобыл? Ограбил негра-пианиста? Выглядело просто дико. Ученики смеялись и тыкали пальцами вслед.

Спрашивал у Лены про попавшихся на краже учеников: вопрос с ними, вроде бы, удалось разрешить благополучно. Ну и слава богу, еще не хватало влезать в уголовный процесс, в котором я не в зуб ногой. Что же до провокаторов, про которых говорила моя нанимательница, то из Сонечки путем долгих уговоров мне удалось вытянуть только короткую ремарку, что они де как-то связаны с пресловутым Елизаровым-Геликом, тем самым, который не боялся открыто прогуливать уроки. Больше она просила этот вопрос не поднимать. Ибо тема больная и неприятная.

Вечером в четверг я подошел к окну и был немало удивлен, увидев на улице Евгения Валерьевича. Школьный учитель, облаченный в огромную синюю куртку, прогуливался возле общежития с таким видом, словно оказался здесь совершенно случайно. Тем не менее, время от времен он бросал осторожные взгляды в сторону окон не то второго, не то третьего этажа. Очевидно, высматривал кого-то.

— Нет, — сказал я сам себе, задергивая шторы. — Не сегодня.

Завтра слишком важный день, чтобы отвлекаться на местных малохольных.

Погрузившись в работу, я почти сразу же напрочь забыл о странном прохожем, так что прошел целый час, прежде чем я снова решил размяться. На этот раз мне захотелось пройтись до ближайшего магазина, прикупить кое-какой снеди на завтрак. Накинув пальто, я вышел на крыльцо и обомлел: в двух шагах от меня, разинув от удивления рот, стоял Сизов.

— Филипп Анатольевич? — неестественно высоким голосом без тени былой доброжелательности спросил он. — Что вы здесь делаете?

— Я здесь живу, — ответил я, в свою очередь насторожившись. — Это запрещено?

— Нет, что вы! — молодой человек хлопнул себя по лбу, словно вспомнил что-то важное. — Какой же я дурак! Надо было сразу догадаться, что вас поселят именно в общежитии.

— Бывает, — холодно бросил я. — Позвольте поинтересоваться, с какой целью вы сами здесь оказались?

— Я? Да я просто прогуливался… Размышлял о периоде правления Годуновых… У меня завтра урок по этой теме, понимаете… А тут за углом руины церкви начала XVII века, построенной как раз по распоряжению самого Бориса Федоровича… Располагает к осмыслению…

— Ну-ну, — перебил я. — За то время, что вы здесь ходите, можно было передумать еще с десяток тем. А вы все на одной зависли. Ладно, это не мое дело. Всего доброго.

— Филипп Анатольевич! — окликнул он меня, когда я уже отошел шагов на тридцать. — Вы же не думаете, что я ненормальный?

Я остановился, собрался с мыслями.

— Перефразируя Коко Шанель, отвечу, что я вообще о вас не думал. Но если подумать, то мне кажется, вы не более ненормальный, чем большинство жителей этого города.

— Что вы имеете в виду?

— То, что объективных критериев нормальности не существует, — задул ветер, по земле между нами пробежали снежные завихрения: мне пришлось повысить голос. — Даже в одном обществе они сильно рознятся. Вот вы ходите по ночам возле церковных руин. Нормально? Едва ли. А кто-то другой тайком от жены ходит по борделям. Третий купил себе рогатку и убивает ворон. Четвертый… допустим, четвертый, принципиально не платит присылаемые ему штрафы. Это все ненормально. Но одна-две ненормальных черты — еще не признак ненормальности человека.