Вот, что я мог бы рассказать моему другу Евгению, чтобы он понял, почему я заговорил о боге. Но я не стал ничего объяснять. Просто промолчал.

— Данные по погибшим есть? — спросил Сизов.

— По телеку говорят, около пятидесяти человек.

— Думаешь, занижают?

— Думаю, да.

После увиденного мною лично я имел полное право сделать такой вывод. А может, подсчет еще не закончился, и будут новые цифры.

— А громобои что?

— Пока точно не сообщают. Арестовали почти пятьсот человек. Многие сами сдавались. Кому-то удалось уйти, кто-то вовремя сообразил, чем дело пахнет, и прикинулся, что он не при делах. Будут разбираться.

— Это долго… — Женя растерянно захлопал глазами, будто свет потолочных ламп внезапно стал слепить его. — Пойдем отсюда?

— Не могу, — я даже не шелохнулся: еще, не дай бог, подумают, что я встаю, и попытаются место занять. — Мне нужно дождаться результатов операции.

— Просто… — такого ответа он не ожидал и тут же стушевался. — Я должен сообщить тебе кое-что очень важное.

— Валяй.

— Тебе не интересно?

— Интересно.

— Судя по интонации, позволю себе усомниться.

— Извольте.

Учитель истории выглядел настолько сбитым с толку. Не сразу дошло до меня, что все, произошедшее прошлой ночью, он видит в несколько ином свете. Не так, как остальные.

— Я не понимаю, почему ты так себя ведешь.

— Хорошо, я объясню тебе. Скажи мне для начала: ты в курсе, что с твоей Женей?

Не знаю, зачем я решил погрузить его в царящую вокруг реальность. Быть может, меня просто раздражало, что он весь такой чистенький, опрятненький и румяненький на фоне изможденных, одетых в рванье людей. Или дело было не во внешности, а в самом его отношении к ситуации. Нет уж, фигушки, не буду я тебя жалеть. Сейчас ты у меня хлебнешь правды по самые закрома.

Но мой друг нисколько не изменился в лице.

— Конечно, знаю. Она и ее подруга Полина за городом, в деревне Ольхово. Там у моей тети загородный дом, она их приютила на время.

— И когда же ты успел их вывезти? — поинтересовался я, не сумев скрыть удивление.

— Вчера вечером. За пятнадцать минут до начала атаки громобоев.

— За пятнадцать минут до атаки? Как тебе повезло. Чуть-чуть бы попозже, и… Подожди, блаженный. Так ты знал про атаку?

— Ну да, знал, — утвердительно кивнул Женя, нисколько не смутившись. — Знал сам и дал знать властям. Это по моему совету всех спрятали в монастыре. Сначала мне не поверили, но я смог их убедить. Помнишь, я говорил, что старший лейтенант Канин — мой бывший одноклассник? Я дал ему понять, что угроза реальна. Так что не думай, будто мне наплевать. Я сделал все, что было в моих силах. Но я хотел рассказать не об этом…

— Постой, притормози, — я выставил перед собой руку, словно хотел защититься от его последующих слов. — То есть, получается, ты заранее знал, что на город нападут громобои? Ты знал дату, знал время.

— Именно так.

— Почему тогда ты не предупредил меня? Ты ведь был в городе. Влез в квартиру к Ааронову, стащил часть его архива. Не отпирайся, я знаю, что это были не громобои. Но меня ты предпочел оставить в счастливом неведении. Так?

— Не совсем… — вот теперь он по-настоящему смутился. — Я ведь думал…

Но меня уже понесло, я не слышал ничего, кроме своих обвинений.

— Ты знаешь вообще, где я был, когда все это началось? Знаешь, что мне довелось пережить? Знаешь, что я видел? Меня, так, на минуточку, пару-тройку раз чуть не убили. Ты не в курсе, нет? Я тебе сейчас расскажу во всех деталях.

— Не повышай голоса, Филипп, — мягко оборвал меня Сизов. — Смотри, люди на нас уже косятся, а мы тут о таких вещах говорим… Во-первых, о нападении громобоев я сам узнал за два часа до самого нападения. Так вышло. Поэтому первым делом я предпринял усилия, чтобы спасти Женю. Ну а во-вторых, я не бросал тебя. Я ведь сообщил властям, дал указание, как уберечь самых важных жителей города.

— Так то самых важных, — прошипел я. — Каким боком к важным относится заезжий командировочный? Я не важный.

— Что ты говоришь?! — вскинулся он, тут же забыв о своей собственной просьбе вести себя потише. — Как это, каким боком? Как это не важный? Ты мой друг! Ты очень важный человек! Тебя должны были эвакуировать вместе со всеми! Почему за тобой не пришли?

Теперь я понял.

— Ах, вот ты о чем… В этом смысле… Нет, увы, меня они не отыскали.

— Негодяи… Если бы я только знал… Прости меня, Филипп! Мне следовало быть более прозорливым.

Признаюсь, в тот момент у меня отлегло от сердца. Я уж было подумал, что Женя просто махнул на меня рукой в трудную минуту. Но нет, на самом деле он беспокоился. Пусть даже в своей несколько характерной манере… Но все равно, это было важно.

— Вот вы где, — к нам протолкался полусонный Еремицкий, щеголявший огромными мешками под глазами. — Шиз, рад тебя видеть. Судя по виду, цветешь и пахнешь.

— Лев! — Женя бросился обнимать друга, но тот отстранил его и подошел ко мне.

— Ну что, Филиппыч… С тебя коньяк.