Сильви, Майнетт и я сделали все возможное, чтобы Дульси не просыпалась каждые несколько часов по ночам. Сильви хитростью убедила мэра Города Монархов запретить шумные повозки и лоточников на Дворцовой площади. Майнетт проследила, чтобы у Дульси была самая тихая комната в доме. В прошлом году, когда одна наша соседка отказалась утихомирить свою лающую собаку, я убила животное, чтобы заткнуть его.

– Я не должна злиться на тебя, – покачала головой Дульси. – Это верно, я жутко выгляжу. Но раз ты вернулась, как думаешь, сможешь сходить к соседям, как в прошлый раз, и уговорить их отослать собаку?

– Конечно. – Я улыбнулась и налила ей чаю. – Тебе стоит пойти наверх и отдохнуть. Все будет просто отлично. Обещаю.

Допив чай, приготовила ванну, погрузилась в душистую пену и оттерла с тела грязь скитаний. Теперь я не утруждала себя маской Золушки, потому что принц знал правду, а скрывалась я именно от него.

Круглощекая, пузатая и дружелюбная со всеми, хозяйка соседнего дома была веселушкой, но когда открыла кухонную дверь и обнаружила на крыльце меня, ее румяное лицо побелело.

– Ведьма! – пораженно пискнула она. – М-м, в смысле, госпожа Эмбер! Как приятно снова видеть вас после столь долгого отсутствия. Чем могу помочь?

– Моя сестра говорит, что ваша собака мешает ей спать.

Хозяйка отчаянно замотала головой.

– О нет, у нас нет собаки. После того, что случилось с предыдущей... Мы тоже слышали ночью вой. Мы подумали, что, может, это ваша семья завела собаку.

Я покачала головой и поблагодарила ее, прежде чем идти опрашивать остальных соседей. Большую часть утра я справлялась о собаке-призраке, но так и не нашла никаких ключей. Все слышали вой в прошлые ночи, но никто не знал, кто завел собаку или как она выглядит.

Я вернулась на кухню подавленной и обнаружила, что там полно слуг. Наш уклад не походил на общепринятый в этом районе: наши слуги работали с полудня до полуночи и не жили в этих стенах. Что, впрочем, не отличалось от прочих домов с сомнительной репутацией. В лучших местах, где продают блуд, клиенты платят за сохранение тайн столько же, сколько за секс. Мало кому из состоятельных мужчин и женщин понравится, если их постельные утехи станут предметом обсуждения, а слуги, которые сутками крутятся поблизости, – неисправимые сплетники.

Когда я вошла в кухонную дверь, повар и его помощники, дворецкий, лакей, горничная и посудомойщик – все бросили работать и изумленно вылупились на меня. Они слышали о рыжеволосой ведьме. Обо мне сплетничали соседи, а лакеи принца предлагали деньги за сведения о том, где я прячусь.

Я уставилась на них.

– Вам нечем заняться?

Все отвернулись, даже повар.

– Ты, – ткнула я в него пальцем. – Собери мне завтрак и пришли его в главную гостиную.

Вы думаете, что я обращалась со слугами грубо. Но попробуйте вынести неуверенные, испуганные взгляды полудюжины глаз и скажите, как оно вам. За две недели до этого, когда я носила личину Золушки, эти люди обращались со мной любезно и доброжелательно. Сейчас же они дрожали и поспешно убирались с моего пути, словно боялись, что моя тень падет на них и заберет их удачу. Я оскорбилась.

В гостиной я нашла Сильви и Майнетт – они играли за чайным столиком в шахматы. Обычно Сильви в таких матчах не уступала Майнетт, но сегодня ужасно проигрывала и казалась рассеянной и обеспокоенной.

– Эмбер! – Сильви подпрыгнула и, подхватив свои серебристые бархатные юбки, бросилась обнимать меня. – Мы так волновались, когда ты ушла и с таким облегчением вздохнули, когда Дульси сказала, что ты вернулась. Она спит наверху. Должно быть, твое возвращение ее успокоило.

– Я подмешала снотворное ей в чай.

– Как хорошо, что ты вернулась, – рассмеялась Майнетт. – Я знаю, ты найдешь способ расстроить планы принца. – Она замолчала и посмотрела на шахматную доску. – И, думаю, он тоже это знает.

Майнетт нечасто позволяла эмоциям отражаться на своем лице, потому что такое проявление чувств в конечном итоге приводит к морщинам. Но теперь ее крашеные черные брови задумчиво нахмурились. Он подобрала юбки напудренной рукой и подошла к синему кожаному стулу моей матери. Мы с Сильви молчали, зная, что это должна быть важная мысль, раз Майнетт рисковала морщинами ради нее.

– Интересно, не потому ли принц не оставляет тебя в покое, что ты бросаешь ему вызов? – спросила она наконец.

– Хочешь сказать, это моя вина?

– Нет, нет. Я просто хочу заметить, что он – мужчина, которому невозможно отказать. Прожив так всю жизнь, любая душа возжаждала бы непредвзятого мнения.

Я вспомнила, что принц написал обо мне. «Я велю ей прийти ко мне, но она не приходит. От этого я хочу ее лишь сильнее».

– Ты права, Майнетт. Он хочет меня, потому что я могу сказать «нет».