–  Никому не двигаться, - шёпотом сказала она, когда послышался какой-то шлепок. На пол упало тело рядового в лужу собственной крови, - нить ищет себе новую жертву. Не двигаться.

Раздался треск молнии. Первым повернулся Пришивало. Из люка торчало что-то похожее на клубок алюминиевой проволоки полуметрового диаметра.

–  Оно теперь неопасно, - сообщила Ярослава. Подойдя к клубку, она отломила его рукой от единственной висевшей нити и с размаху ударила о пол. Клубок разлетелся на десятки осколков.
– Очень, очень похоже на тех существ, которых я встречала там, где жила.

–  Малинин, очистить салон, - Пришивало повернулся к Ярославе.
– Ты встречала раньше таких существ?

–  Конкретно таких - нет, но очень похожих по структуре - определенно.

–  Как с ними бороться? Как ты убила нить?

–  Сама не знаю, как с ними бороться. Я умею превращать любой материал в камень - с нитью это был лучший вариант. Из своих автоматов вы бы её не расстреляли.

–  Ладно. Не хватает времени на разговоры. Дмитревич, жертвы?

–  Двое рядовых утащило неизвестной формой жизни. Они сейчас приблизительно в пяти километрах от нас. Один… сами видели.

–  И что, они ещё живые?

–  Так точно.

–  Я кое-что вспоминаю, - в их разговор вмешалась Ярослава, - мох должен закончиться.

–  Как скоро?

–  Не знаю, но закончиться должен.

–  Дмитревич. Увеличивай скорость до предельной. На сколько хватит топлива без дозаправки?

–  Километров двести.

Пришивало взглянул на мониторы. Впереди по-прежнему виднелись огромные своды пещеры, низ которой был полностью устлан гигантским мхом. В некоторых местах из него торчали сталагмиты и валуны - их танк огибал.

–  Мох - это гиганская колония микроскопических организмов, - нарушила тишину Ярослава, - они живут в симбиозе с нитями.

–  Откуда ты знаешь?
– удивился Пришивало.

–  Просто знаю и всё. На меня иногда находят моменты озарения.

–  И чем мы им не нравимся?

–  Мы топчем мох. Этим все сказано.

–  Так нам что, по воздуху лететь что ли?

–  Это было бы наилучшим вариантом.

–  Если б у нас ещё была такая возможность. Что мох делает с теми тремя солдатами, которых он утащил?

–  Изучает, чтобы знать, как с нами эффективнее общаться… или бороться.

–  Этого ещё не хватает! Вытоптали небольшую полоску, а этот мох уже так взбесился. Придурок. Слушай, Ярослава, а договориться с ним можно как-то? Может, ты умеешь в контакт с ним вступать?

–  Не умею, но думаю, мох сам выйдет на связь, когда достаточно изучит утащивших людей. А возможно и не выйдет. Кстати, много снарядов удалось принести с тягачей?

–  Два десятка, - сообщил Дмитревич, высматривая что-то на мониторе.

–  А зачем ты спрашиваешь про снаряды?
– поинтересовался Пришивало.

–  Не знаю, - честно призналась Ярослава, - чувствую, что понадобятся. Мох это дело просто так не оставит.

–  Болеслав Андреевич, - опять вмешался Дмитревич, - там впереди что-то очень странное.

–  Господи, - вздохнул Пришивало, - ну что ещё!?

–  Пещера визуально сворачивает в сторону, а датчики говорят, что впереди есть проход.

–  Не понял…

–  Развилка, точнее ответвление. Впереди мох поднимается до потолка, как будто там тупик, но на самом деле датчики говорят, что за ним пещера продолжается. Кстати, люди, которых унёс мох, находятся в ответвлении.

–  Смахивает на ловушку, словно мох пытается заманить нас в это ответвление. Ярослава, куда ехать?

–  Прямо. Знаю точно, что прямо.

–  Давай, на всякий случай пальнём по этому мху, - обратился Пришивало к Дмитревичу, - мало ли что.

–  Будет сделано, Болеслав Андреевич.

Раздался выстрел, и снаряд исчез в толще мха так и не взорвавшись.

–  Что за фигня!?
– удивился Пришивало.

В этот момент послышалось эхо отдалённого взрыва.

–  Плотность стенки из мха слишком низкая, - объяснил случившееся Дмитревич, - снаряд пролетел сквозь него и взорвался где-то дальше.

–  Значит, не сбавляй скорости. Пролетел снаряд, пролетим и мы.

Стенка оказалась шириной в несколько метров, танк без труда её пробил и понёсся дальше.

–  Если мох может медленно передвигаться, значит, он и подготовил такую стенку специально для нас, - заговорил Дмитревич.
– Кстати, Болеслав Андреевич, дорога всё это время потихонечку спускается вниз: с момента нашего путешествия мы спустились вниз более чем на километр.

–  Нет, - возмутился Пришивало, - он ещё называет этот сумасшедший марафон путешествием. А ну-ка, увеличь изображение лучше.