–  Так, пока они таскают боеприпасы, можно разобраться, что же случилось с Власенко. Дмитревич, он живой?

–  Живой, Болеслав Андреевич, но показатели состояния его организма говорят о том, что он, вероятно, в шоковом состоянии.

–  А в каком бы интересно состоянии был ты на его месте?

–  Сплюньте, Болеслав Андреевич. Упаси Господь!

–  Включи камеру у него на каске.

На экране возникла сплошная темнота.

–  Про звук мне подсказывать, или сам догадаешься?

–  Извините, Болеслав Андреевич, не учел.

Из динамиков сразу послышались нечеловеческие вопли.

–  Фу, - скривился Пришивало, - выключай быстрее, это деморализует экипаж. Датчик не может врать? Ну, что он ещё живой?

–  Исключено. Это очень надёжные датчики, я с ними уже работал - ни разу не подводили.

–  Хорошо, его местоположение они могут показать?

На экране появилась схемка. На чёрном фоне цепочка из зелёных точек. Каждая точка отмечена фамилией.

–  Это, - начал объяснять Дмитревич, тыча пальцем в цепочку, - наша колонна.

–  Да не дурак, - цинично заметил Пришивало, - а почему точка рядового Слесарева жёлтая, а не зелёная?

–  Плохо ему, - сообщил Дмитревич, - не отошёл ещё от перепадов давления. А вот и Власенко, тоже точечка жёлтая.

Дмитревич показал пальцем где-то в совершенно другом месте экрана.

–  Ты мне пальцами не тычь, ты объясни, где он.

–  Приблизительно в восьми километрах от нас. В том направлении, куда мы движемся.

–  В восьми километрах? Ты что, издеваешься!? С момента его исчезновения прошло всего несколько минут.

–  Никак нет, Болеслав Андреевич! Аппаратура на это указывает. Восемь километров четыреста двадцать метров.

–  Что ж это за херня такая?
– задумался Пришивало.
– Сам он в жизни бы с такой скоростью бегать не стал. Да и не смог бы. Видеозапись есть?

–  Конечно.

Просмотрев видеозапись Пришивало ничего нового для себя не открыл. Власенко сначала свалился на пол, а потом невидимая сила утянула его в гущу мха.

–  Помедленней. И увеличь изображение, чтобы весь экран занимал только Власенко.

На этот раз все заметили маленькую блестящую ниточку, вылетевшую из гущи мха. Ниточка ударилась о бронежилет Власенко, чем и сбила его с ног. Не будь на нём бронежилета, казалось, ниточка бы пробила тело насквозь. Пока солдат падал на землю, ниточка втянулась в мох и ударила снова, но на этот раз, в полуметре от Власенко, она разделилась на десяток нитей такого же размера, своеобразная сеть обхватила тело и потянула рядового в мох.

Увидев это Пришивало сразу схватился за рацию.

–  Всем держаться только центра дороги! Закрыть все форточки и люки. Наружу выходить только в случае крайней необходимости.

Две зелёных точки на экране стремительно понеслись в сторону от цепочки, изображавшей местоположение колонны.

–  Чёрт!
– заорал Пришивало прямо в рацию.
– Прекратить доставку боеприпасов, все, кто находится на крыше, срочно в танк! Дмитревич, люки!

В салоне сразу появился один из членов экипажа. Отличить его можно было по костюму из нанотрубок. Сразу за ним показался рядовой в обычном бронежилете. До пола он, однако, не долетел. Повис в воздухе на еле заметной нити.

–  Люк закрывай, - закричал Пришивало Дмитревичу.

Щёлкнула задвижка люка, и рядовой, которого нить уже начала тянуть вверх, замедлил своё продвижение. Солдат, пытаясь хоть что-то понять, ошарашено озирался по сторонам, продолжая медленно подниматься.

–  Все в сторону, - резко предупредил Пришивало, - мне не нужно больше жертв.

–  Что происходит?
– солдат с надеждой в глазах посмотрел на стоящих в салоне танка людей. Его начало прижимать к люку.

–  Помогите, - задыхаясь произнёс рядовой и впился умоляющим взглядом в глаза Пришивало.

–  Малинин, помоги ему, - Пришивало на мгновение взглянул на человека, который первым прыгнул в танк, и отвернулся. Раздался выстрел и солдат затих. Нити, тем временем, не успокоились. Они пытались вытащить тело мёртвого человека через закрытый люк. Сначала отделилась и упала на пол нога. Вероятно нить, перетянувшая её, не встретила на своём пути кевларовых пластин, что и позволило перерезать ногу. Само тело начало медленно сплющиваться, и в некоторых местах, из-под одежды стали вылазить мясо и внутренности. В воздухе появился сладкий запах. Никто не мог смотреть на это зрелище, но Ярослава, Ярослава и не то видела в своей жизни.