— Заплати ему, — сказал Кейс.

Армитаж злобно посмотрел на него.

— Мы не получили товар.

— Он у вашей женщины, — сказал Тот Парень.

— Заплати ему.

Армитаж нехотя подошел к столу и вынул три толстых связки новых йен из карманов плаща.

— Хочешь пересчитать? — спросил он у Того Парня.

— Нет, — ответил Новый. — Ты заплатишь. Ты мистер Кто-то. И ты платишь за то, чтобы остаться им, а не мистером Имя.

— Надеюсь, это не угроза, — сказал Армитаж.

— Это бизнес, — ответил Тот Парень, запихивая деньги в единственный карман спереди своего костюма.

Зазвонил телефон. Кейс поднял трубку.

— Молли, — сказал он Армитажу, передавая ему телефон.

Геодезики Муравейника светились предрассветной серостью, когда Кейс вышел из здания. Его члены окоченели и как будто отвалились. Он не мог спать. Его уже тошнило от чердака. Люпус ушел, затем Армитаж, а Молли была где-то на операции. Мимо промчался поезд, отдавая вибрацией в подошвы. Вдали прозвучали гудки, растягиваясь под влиянием допплер-эффекта.

Он шел, сворачивая куда попало, с поднятым воротником, ссутулившись в новой кожаной куртке, выбрасывая окурки «Ехэюань» в канавы и снова закуривая. Он пытался вообразить подсаженные Армитажем капсулы с токсином, растворяющиеся в его крови, микроскопические мембраны становятся все тоньше, пока он идет. Это казалось нереальным. Таким же нереальным, как и страх и агония, что он видел глазами Молли в холле Сенс/Нета. Он обнаружил, что пытается вспомнить лица трех убитых им в Чибе людей. Мужчины были пустотой; женщина напомнила ему Линду Ли. Потрепанный трицикл-грузовичок с зеркальными окнами проехал, подпрыгивая, мимо него, пустые пластиковые цилиндры грохотали в кузове.

— Кейс.

Он бросился в сторону, инстинктивно повернувшись спиной к стене.

— Сообщение для тебя, Кейс. — Костюм Того Парня Люпуса циклически менял чистые основные цвета. — Пардон. Не хотел тебя пугать.

Кейс выпрямился, держа руки в карманах куртки. Он был на голову выше Нового.

— Тебе надо быть поосторожней, Тот Парень.

— Вот сообщение. Зимнее безмолвие.

Он произнес это, выговаривая каждую букву.

— От тебя? — Кейс шагнул назад.

— Нет, — ответил Тот Парень. — Для тебя.

— От кого?

— Зимнее безмолвие, — повторил Тот Парень, кивая, покачивая своим хохолком розовых волос.

Его костюм стал матово-черным, угольная тень на старом бетоне. Он исполнил странный короткий танец, вскружив тонкими черными руками, и исчез. Нет. Еще здесь. С поднятым капюшоном, укрывающим розовые волосы, его костюм имел в точности нужный серый оттенок, с такими же пятнышками и подтеками, что и тротуар, на котором стоял Новый. Глаза моргнули красным отсветом стоп-сигнала. И затем он исчез по-настоящему.

Кейс закрыл глаза и помассировал их окоченевшими пальцами, привалившись спиной к облезлой кирпичной кладке.

На Нинсэе все было гораздо проще.

Медицинская команда, которую наняла Молли, занимала два этажа безымянного кондо недалеко от старого центра Балтимора. Здание было модульным, словно гигантская версия "Дешевого Отеля" с сорокаметровыми саркофагами. Кейс встретил Молли на выходе из одного модуля с тщательно сработанной табличкой ДЖЕРАЛЬД ЧИН, ДАНТИСТ. Она хромала.

— Он сказал, если я пну что-нибудь, она отвалится.

— Я встретил одного из твоих дружков, — сказал он, — Нового.

— Да? И кого?

— Того Парня Люпуса. Получил сообщение. — Он передал ей бумажную салфетку с аккуратно выведенными красным маркером буквами З И М Н Е Е Б Е З М О Л В И Е.

— Он сказал-

Но ее рука поднялась в жесте молчания.

— Давай отведаем крабов, — сказала она.

После ланча в Балтиморе (Молли разделывала своего краба с настораживающией легкостью) они отправились подземкой в Нью-Йорк. Кейс научился не задавать вопросов; в ответ он получал только знаки молчания. Ее нога скорее всего беспокоила ее, и она редко говорила. Худая негритянка с деревянными бусами и древними резисторами, плотно вплетенными в волосы, открыла дверь Финна и повела их по тоннелю с мусором. Кейсу показалось, что кучи несколько подросли за время его отсутствия. Или скорее слегка изменились, спеклись под давлением времени, молчаливые невидимые чешуйки опадают, формируя как бы слой прелой листвы, прозрачную эссенцию выброшенной технологии, скрытно цветущей на мусорках Муравейника.

За армейским одеялом их ожидал Финн у белого стола. Молли начала подавать быстрые знаки, достала клочок бумажки, написала что-то на нем и передала Финну. Он взял бумажку двумя пальцами, держа на расстоянии от себя, как будто она могла взорваться. Он сделал знак, которого Кейс не знал, выражающий смесь нетерпеливости и мрачной покорности. Он встал, стряхнув крошки со своего поношенного твидового пиджака. Стеклянная банка с маринованной сельдью стояла на столе рядом с разорванным пластиковым пакетом плоских хлебцев и оловянной пепельницей, наполненной окурками "Партагаса".