Уже ставшая рутинной последовательность: троды, подключиться и переброситься.

Исследовательская библиотека Сенс/Нета была мертвым хранилищем; материалы, хранимые здесь, подлежали физическому уничтожению до того, как кто-то смог бы их увидеть. Молли шла, прихрамывая, между рядами одинаковых серых ячеек.

— Передай ей, еще пять вперед и десять влево, Выводок, — сказал Кейс.

— Пять вперед и десять влево, Мать Кошка, — сказал диспетчер.

Она повернула влево. Побледневшая библиотекарша сжалась в страхе между двумя ячейками, с мокрыми щеками и пустыми глазами. Молли не обратила на нее внимания.

Кейс подивился, что Новые должны были устроить для создания такой степени ужаса. Он знал, что это было связано с какой-то выдуманной угрозой, но он был слишком занят своим льдом, чтобы слушать объяснения Молли.

— Вот оно, — сказал Кейс, но она уже и так остановилась перед ячейкой, где хранился конструкт. Ячейка напомнила Кейсу о нео-ацтекских книжных полках в приемной Джулиуса Диана в Чибе.

— Давай, Резак, — сказала Молли.

Кейс перебросился в киберпространство и послал команду вниз по пульсирующей малиновой ниточке, пронзающей лед библиотеки. Пять разных охранных систем были убеждены в том, что они еще работают. Три сложных замка были отключены, но считали себя все еще запертыми. Центральный банк данных библиотеки потерпел легкий сдвиг в своей постоянной памяти: теперь конструкт считался изъятым, по служебному запросу, месяц тому назад. Проверяя допуск на изъятие конструкта, библиотекарь обнаружил бы записи о нем стертыми.

Дверца растворилась на бесшумных петлях.

— 0467839, — сказал Кейс, и Молли вынула черный модуль из стойки. Он напоминал магазин большой штурмовой винтовки, его поверхности были покрыты значками предупреждений и грифами секретности.

Молли закрыла дверцу ячейки; Кейс перебросился.

Он выдернул нить из библиотечного льда. Она втянулась в его программу, автоматически переключая систему на полный реверс. Шлюз Сенс/Нета захлопнулся за ним, как только он выбрался наружу, подпрограммы свивались назад в ядро ледоруба, по мере того как он проходил удерживаемые ими шлюзы.

— Я вышел, Выводок, — сказал он и обвис на своем стуле. После накала реального набега он мог оставаться подключенным, но уже чувствовать свое тело. Сенс/Нету потребуется несколько дней, чтобы обнаружить пропажу конструкта. Ключом может послужить отклонение лос-анджелесской транзакции, что слишком точно совпало с террористическим актом Новых. Он сомневался, что трое охранников, встреченных Молли в коридоре, смогут выжить и рассказать. Он перебросился.

Лифт, с черным ящиком Молли, прилепленным к контрольной панели, ждал ее на том же месте. Охранник все еще лежал свернувшись на полу. Кейс только сейчас заметил дерм на его шее. Что-то из запасов Молли, чтобы крепче спалось. Она переступила через тело, отсоединила черный ящик и нажала ХОЛЛ. Двери лифта разошлись с легким шипением, и тут же из толпы в холле в лифт попятилась и упала женщина, ударившись головой о заднюю стенку. Молли проигнорировала ее, отклеивая дерм с шеи охранника. Затем она ногой вышвырнула белые штаны и розовый дождевик за двери, бросила им вслед черные очки, и спустила на лоб капюшон своего костюма. Конструкт в нагрудном кармане костюма ударялся ей в грудь при ходьбе. Она вышла.

Кейсу доводилось видеть панику, но не в закрытом пространстве. Работники Сенс/Нета сыпались из лифтов, осаждали двери на выходе, но их встречали только пенобаррикады тактиков и оглушающие выстрелы рапидов БАМА.

Два агентства, убежденные в том, что они сдерживают орду потенциальных убийц, взаимодействовали с нехарактерной для них степенью согласованности. За разбитыми остовами выходных дверей тела громоздились на баррикадах в три слоя. Гулкое уханье подавляющих ружей было постоянным фоном для криков толпы, которая накатывалась и откатывалась по мраморному полу холла. Кейс никогда не слышал ничего похожего на этот звук.

Очевидно, что и Молли тоже.

— Господи, — сказала она, и замешкалась.

Звук был похож на рыдание, плач, достигающий захлебывающегося вопля боли и беспредельного страха. Пол холла был покрыт телами, одеждой, кровью и длинными желтыми свитками истоптанных распечаток.

— Давай, сестра. Нам на выход.

Глаза двух Новых смотрели из бешено кружащихся оттенков поликарбона, их костюмы не поспевали за путаницей форм и цветов, бушевавших за ними.

— Ранили? Пошли. Томми тебя поддержит. — Томи передал что-то говорившему, видеокамеру, завернутую в поликарбон.

— Чикаго, — сказала она, — Я возвращаюсь.

И потом она падала, не на мраморный пол, скользкий от крови и рвоты, а в какой-то теплый как кровь колодец, в тишину и тьму.

Вожак Новых Пантер, представившийся как Тот Парень Люпус [26] , носил поликарбоновый костюм с возможностью записи, позволявший воспроизводить фон по желанию. Примостившийся на краю стола Кейса наподобие искусно сделанной горгульи, он наблюдал за Кейсом и Армитажем полуприкрытыми глазами. Он улыбался. Его прическа была розового цвета. Радужный лес микробанков щетинился за его левым ухом; ухо было заостренным и поросшим розовой шерстью. Его зрачки были модифицированы, чтобы отражать свет наподобие кошачьих глаз. Кейс следил, как костюм ползуче меняет цвет и текстуру.

— Ты дал этому выйти из-под контроля, — сказал Армитаж. Он стоял в центре чердака наподобие статуи, запахнув темные блестящие поля дорогого плаща.

— Хаос, мистер Кто-то. — сказал Тот Парень Люпус. — Это наш стиль и наш способ. Это наш коронный удар. Ваша женщина знает. Мы работаем с ней. Не с вами, мистер Кто-то. — Его плащ приобрел странный угловатый узор, бежевый с бледным авокадо. — Ей нужна была команда врачей. Она с ними. Мы позаботимся о ней. Так что все в порядке.

Он снова улыбнулся.