– А!.. Чушь, - отмахнулся Слон.
– Мы им живо переправили бы все эти паспорта. Для нашей команды это прошлый век. Всё можно переставить и переписать. Не в паспорте, а вживую, разумеется. Эти ваши английские наши коллеги - просто пустозвоны, спекулирующие на сенсации! Уж больше десяти лет поют про генную дактилоскопию. Разбежались, дети неразумные! Небось крики в прессе начались? Да? Про права человека? Опять? Я прав?

– Верно, - озадаченно сказал Ленин.
– У вас там есть телевизор. Включите и посмотрите, я подожду у телефона.

Слон пожал могучими плечами, положил трубку на столик, включил телевизор, прослушал невразумительное сообщение про грядущий ДНК-паспорт, усмехнулся: вот удивили! Следующий репортаж был про мюзикл, сотворённый эдинбургскими студентами, про личную жизнь Сталина и Троцкого. Артисты пели и били превосходный степ.

Слон вернулся к телефону и поделился с Лениным свежими впечатлениями:

– Про паспорт - чушь ненаучная, пропаганда. Вы под сколькими паспортами жили, пока бузу готовили? Уверяю вас, и под этим прожили бы, если с нашей помощью. А вот мюзикл про ваших бывших коллег - красота! Любовь-морковь. А вы там, в партии, правда, что ли, хоть иногда любовью занимались?
– Слон расхохотался, представив себе любовь профессиональных революционеров, которым всегда некогда и пора на задание. Или на каторгу. Или в Швейцарию. Ой, умора!

Слон, переживший за последние дни очень много всякого, сорвался - и хохотал до слёз. Никогда раньше его воображение не позволяло себе так разыгрываться в революционно-эротическом ключе!

Ленин молчал, но было слышно, что он немного обиделся. Идея британцев паспортизировать всю свою страну по ДНК восхищала его безмерно: государственный подход! Каждый гражданин - на виду. Ни один не пропадёт. Наступила, наступила новая жизнь, которую он предсказывал! Вот чем должны заниматься современные учёные, если они действительные последователи Грегора Менделя, которого он, Ленин, поначалу ошибочно считал шутом гороховым*. А что до вопросов земной любви, то обсуждать что-либо подобное с каким-то Слоном он не намеревался.

* Монах-учёный Грегор Мендель прославился своими опытами с горохом: разводил эти растения в маленьком палисадничке под окнами кельи, скрещивал, фиксировал результаты. После обследования 20 тысяч потомков в четырёх поколениях садового горошка сформулировал учение о наследственности.

– Ну и что нам делать?
– стараясь говорить серьёзно, спросил Слон.
– Насколько я помню, вы на этот вопрос ещё в 1902 году ответили* - своим товарищам. Теперь скажите - что делать - моим товарищам. Мы тут совсем, понимаете, безо всякого руководства остались, а наболевших вопросов - уйма.
– Слон покосился в сторону центрифуги, только что надёжно избавившей человечество от обоих Аристархов.

* Слон намекает на книгу В.И. Ленина "Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения", впервые опубликованную в марте 1902 года в Штутгарте.

– Лабораторию уничтожить, химерических тварей уничтожить, уехать подальше от России, никому ничего не рассказывать. Никогда. Слово бессмертие не употреблять ни в каком контексте. Бога не гневить.
– Указания Ленина звучали чётко, звонко и конкретно, особенно последнее.

– А вы, батенька, что - в Бога веруете?
– вкрадчиво спросил Слон, заподозрив наконец большой подвох или даже провокацию спецслужб.

– А, ладно! Расскажу напоследок. Вы этого не знаете - по молодости, конечно. Так вот. Едем мы с Марией Ильиничной и с моим помощником на детский новогодний праздник в Сокольники. Январь, 1919 год. Почти приехали - и вдруг навстречу моей машине бросается вооружённая банда. Всем, говорят, выйти из машины. У меня похитили браунинг, бумажник и шубу, у сестры и помощника - деньги. Сели в мою машину и уехали. А я остался на снегу в одном пиджаке. Но - живой! А когда их главаря, Кошелькова, летом в перестрелке убили, у него в кармане моё оружие и нашли. Так что недолго ходил по свету бандит Кошельков с браунингом вождя мирового пролетариата в кармане! А вы говорите!

Слон, малосильный как в философии, так и в теологии, не сумел найти доказательства бытия Божия в ленинском описании этого бандитского налёта - и стушевался.

– Так всё-таки, Владимир Ильич, что вы от нас хотите?
– устало переспросил Слон, до предела вымотанный всяческой мистикой.

– Науку вашу прекратить, особливо в нынешнем разрезе. Лабораторию стереть в дым. Воспоминания забыть. Иначе я не отвечаю за последствия. Прощайте.
– Ленин бросил трубку так резко, что у Слона зазвенело в ухе.

Он сел в своё рабочее кресло, включил компьютер и принялся раскладывать простой пасьянс, не обращая внимания на изумлённые взгляды коллег.

Семья Ужовых вкупе с бабулей и таксистом-майором плавно приземлилась на огороде у Дуни тёмной ночью 9 сентября. Хозяева спали. Шёл проливной дождь, очень приятный, свежий, земной. Новоприбывшие подставляли воде ладони, лица, то плача от восторга, то не веря своим глазам. Радость жизни била фонтаном - так, будто хоть кто-то из собравшихся в этой точке планеты мог умереть. Такое было дивное, сказочное, упоительное чувство - жизнь!