Сфера покачивалась или сжималась-расслаблялась, подрагивала, перекатывала ядро по своим сомлевшим от бескрайнего наслаждения внутренностям - и уже не замечала ничего вокруг. Она нашла смысл своей жизни и купалась в нём.

Слон разложил пасьянс и решил посмотреть телевизор. Сообщения о стихийных отключениях электроэнергии в разных странах мира, дико пугавшие всех, он пропускал мимо ушей. Не то. Неинтересно.

Сегодня он чуть-чуть удивился отсутствию программ по Москве. По экрану шла трясущаяся сетка.

Слон пощёлкал пультом: европейское новостное агентство поведало ему об ужасном и необъяснимом происшествии. Показали: репортёр снимает гигантское шаровидное небесное явление, прочно зависшее над Москвой и за короткий срок перепортившее кучу техники, сведшее с ума массу людей, а также умыкнувшее в неизвестном направлении миллионы законопослушных граждан. Их разыскивает милиция. Её, кстати, тоже по большей части разыскивают. Как и работников Службы спасения. Возможно, это уникальное явление - суперНЛО, но нет специалистов, комментировать никто не берётся. Лишь один громкоголосый политик, всегда имеющий окончательное мнение по любому вопросу, заявил, что хотел бы подвесить к брюху этой сферы небольшой баннер с названием своей партии. Никаких предвыборных лозунгов, нет. Просто - пусть висит баннер. Политик оставил в стороне чисто технологический вопрос: как подобраться к сияющей в облаках сфере и подвесить баннер, если мембрана у, так сказать, НЛО - идеально гладкая и только чуть-чуть подрагивает? К чему же будет крепиться плакатик? Не важно. Он сказал.

Слон сразу узнал темпераментную Санькину солнышку и вдруг понял - что делать. Ему показалось, что понял.

– Мужики!
– позвал он своих горемык.
– Дело есть!

Мужики вяло подгребли к телевизору, полюбовались на распухшую сладострастницу, висящую над Москвой, как дамоклов меч, и тоже всё поняли. Стать бессмертными им по-любому больше не хотелось: осложнения, с одной стороны, не изучены, а с другой - неизбежны. Оказаться внутри этой пульсирующей уродины на правах её как бы генетической структуры и завинчиваться в спирали, как те несчастные, которые там сейчас корчатся внутри, изображая её ДНК, что было видно невооружённым глазом, - увольте. Тем более. Люди не просто образованные, а очень даже осведомлённые, сотрудники разваливающейся подземной лаборатории видели то, что не видел репортёр доблестного европейского телевидения: гиперклетка быстро структурировалась, она эротически очень взволнована, а дальше всё будет как и заведено в живой природе - либо растворится в среде, если неоплодотворённая, либо оплодотворится и начнёт размножаться.

– Что скажете?
– спросил Слон.

Мужики призадумались. Что хуже? Расстрелять гадину? Или придумать ей хахаля? И устроить эдакую демонстрационную свадебку с заоблачным прилюдным оплодотворением!

– Мужики, вы только вот о чём подумайте, - тихо сказал Слон.
– Мы с вами всё равно продули предыдущую партию. Не понимаю - почему, но продули. Это факт. Мы сделали ужасное. Хотя, конечно, идея была замечательная. Жить вечно и эта тварь не сможет, по своим причинам, как и все. Отвибрирует в небесах и кушать захочет. А соответствующего корма поблизости больше нет. Что она сделает? Взбесится? Лопнет? Она же переполнена живыми людьми! Посыплются, разобьются небось...

– Знаешь, Слон, - задумчиво сказал один, - мы сейчас ведём себя как женщина, принимающая решение: делать аборт или родить? Правда, похоже?

– За одним исключением: наша так называемая женщина, зависшая над городом, ещё не совсем беременна. Это пока что как бы яйцеклетка на пути к личному счастью.
– Слон нахмурился.
– А человечеству нужна эта подруга?

– Кстати, Слон, ты забыл: корм для неё в принципе есть, только не знаю, где они прячутся, наши Ужовы-то. Мы ведь как подсуропили тогда директрисе всю эту историю, так больше её не видели. А ведь она наверняка жива. По определению. Мы ей тогда всё очень грамотно подсунули. Сам Михаил ходил колоть вакцинку в растянутую ножку несчастной женщине.

– Ой, да! Я совсем про них забыл. Надеюсь, они где-нибудь очень далеко от этой девушки.
– Слон гневно посмотрел на экран, где захлёбывался от впечатлений опытный репортёр европейского новостного агентства.
– Так. Придётся всё-таки оплодотворять эту сучку. Думайте, мужики, чем. Кем. Зачем - уже ясно. Как сказал этот Ленин, чтобы не гневить...

Учёные разошлись по своим рабочим местам думать, а Слон залез в Санькины файлы, чтобы уточнить - из чего он соорудил сферу. Рылся долго - ничего не нашёл. Точнее, нашёл, но уж полнейший бред.

Получалось, что Санька её просто выдумал. В облаках сейчас болталась материализовавшаяся Санькина мыслеформа. Санька так бешено хотел прыгнуть выше головы, особенно выше головы Михаила, что выдул, как стеклодув, блестящую идею. Она вышла на форму. Он держал её на ладони, помните? Вот почему она, как только захотела есть, начала с него лично, с автора: из родственных чувств. Он был ей самым близким и понятным объектом.

– Господи...
– прошептал Слон.
– Я о таком только в книжках читал. Господи... Как же её победить-то?

Понятно, телефон зазвонил опять. Слон схватился за трубку.

– Наконец-то вы, батенька, правильно всё поняли, - радостно сказал Ленин.
– Вам подсказать, что дальше?

– Да, - твёрдо сказал Слон.

– Великую Идею можно победить только другой Великой Идеей. Ни расстрелом, ни оплодотворением - что вы там с коллегами напридумывали!
– ничего не получится. Поверьте, я знаю, что говорю. Думайте. Что вы можете идейно противопоставить этой, как вы выразились, подруге в облаках?