– Она... хм... хм - идея превосходства человека.
– Слон почесался.
– Да? Одного над другим. Или одних над другими. Да?

– Хуже, гораздо хуже. Думайте дальше.

– Ну куда уж хуже...
– Слон загрустил.

– О!
– воскликнул Ленин.
– Я рановато позвонил. До скорого!
– Отбой.

Слон вылез из-за компьютера и пошёл спать. Он устал. Голова трещала, идей не было никаких. И пошло оно всё!..

В это же время ничего не подозревающая сфера витала и пульсировала в облаках, охваченная самоэротической самострастью.

Под Костромой за праздничным столом завтракали Мария, Иван и Василий Ужовы, Дуня с Фёдором и бабуля с майором.

В подземной лаборатории спали выжатые, как лимоны, великие учёные, у которых больше не было идей.

В штабе проекта "Восток - Запад" царили паника, неразбериха и пустозвонство. И не было электричества.

В спецлаборатории, где некоторое время хранился замороженный брикет с известными вам ингредиентами, ползали тараканы и иностранные шпионы, желающие всё-таки проникнуть в тайны русского бессмертия. Но и там не было электричества. Да и носители тайн уже убежали.

В Минске прилежно работал врач-психиатр из Москвы, специалист по мании величия с многолетним стажем. Прибыл по велению сердца.

В сердце Москвы, на безлюдной Красной площади стоял невысокий мужчина в кепке, с бородкой, с алым бантом на лацкане*. Он растерянно посматривал в небо, видел страстную сферу и думал: "Кто надул этот шарик? Зачем это всё? Гигантомания..."

* Подлинный факт: в Москве на Красной площади давно работает артист, загримированный под Ленина. С ним можно сфотографироваться за 30 рублей или по договорённости. Во всяком случае, летом и осенью 2003 года расценки были именно такие: товарищ не зарывается. Репутацию скромного и человечного человека оправдывает. Впрочем, малый бизнес в России не запрещён.

В кармане у мужчины зазвонил мобильный.

– Слышь, друг мой ряженый, пойди домой! Сегодня не твой день. Ладно?
– по-дружески попросил знакомый до боли голос.

Ряженый вздохнул и согласился. Сегодня что-то действительно нет никого. Попрятались кто куда. Видать, стратосфера напугала.

На опустевшую площадь опустился чёрный луч. Он шёл из чёрной многоугольной звезды, внезапно зависшей над Мавзолеем. Луч тронул брусчатку - зазвенели шпоры. Цокот копыт, крики команд, чеканный шаг - всё зазвучало в полную силу. Пошли незримые колонны.

Строгий голос, в котором уже не было ни картавости, ни шутливости, ни назидательности, а одна лишь сила и властность, командовал невидимым парадом. Все и всё двигалось в такт, звучало в унисон, чётко по его приказам. Гремели трубы. Пошла тяжёлая техника. Грохот. Дым. Власть, власть, власть. Левой, левой, левой.

Голос возвысился и отдал ещё один, последний приказ.

В Институте экспериментальной медицины лечения (прежнее название - Институт генетики) праздновали день рождения любимого и незабвенного директора - Марии Ионовны Ужовой.

Все сотрудники были безгранично счастливы, поскольку вынужденный отпуск закончился, учреждению дали нормальное финансирование, сделали шикарный ремонт и даже открыли маленький музей-театр, в котором экспонировались былые достижения местной науки. Особенно восторгались посетители-дети. Усатая звонкоголосая морковка, неустанно бьющая степ, неизменно вызывала продолжительные овации.

Сегодня по коридорам носилась, проверяя готовность питательных и выпивательных фондов к празднику, Дуня, новый завхоз учреждения. У неё на плече, как обычно, сидела важная красная птица. "Это секретарь!" - пояснила всем Дуня. И все были довольны.

В бывшей секретной лаборатории, куда теперь тоже можно было водить экскурсии, висели акварельные портреты гениальных людей, чьи честные имена чуть позже выбьют золотом на доске и повесят на фасад: Михаил, Аристарх, Слонов, Санин, Дмитриев и ещё несколько.

Муж новорождённой (его никто не называл вдовцом), профессор Ужов, протирал бокалы. Ему помогал сын Василий, протирал тарелки. В память о прекрасной, отважной, мудрой женщине, чьё имя теперь носил этот институт, все сотрудники вложились всей душой и кошельками. Никто не хотел назвать институт - имени Ужовой, никто. Все договорились считать её живой вечно.

– Пап, а мы потом отвезём ей кусочек? Ну хоть посмотрит.
– Васька кивнул на громадный торт со свечками.
– А кстати, кто будет на него дуть?

– А все скопом, - решил Иван Иванович, ныне заместитель генерального директора этого института по вопросам языкознания и практической стилистики.

– Пап, а если они когда-нибудь всё узнают - позвонят в милицию?
– прошептал Васька, сверкая счастливыми умными глазками.

– Нет. Ленин им отшиб всю оперативную память.