— Что ты на меня так смотришь? — улыбнулся токарь. — Нужно создавать партию.

— И это будем делать мы?

— Да. А называется она — Польская рабочая партия. Связной привез сообщение, что руководство нашего Рабоче-крестьянского объединения решило войти в Польскую рабочую партию. — Он полез за пазуху и вынул в несколько раз сложенную бумажку. — Воззвание. Почитай сегодня, а завтра расскажешь о нем людям на собрании. Потом к тебе придут. Запомни пароль.

— А ты?

— Вроде бы ты старый конспиратор, — улыбнулся Худой, — а спрашиваешь о таких вещах… Перехожу на другую работу.

— Но я не знаю… — начал Коваль.

— Чего?

— Как мне…

— Я сказал о тебе, и товарищи согласились. Мне уже пора.

— До встречи. — Коваль проводил товарища до двери, пожал ему руку. Какое-то время прислушивался к шагам удалявшегося Худого, потом спрятал воззвание в тайнике под потолком и вернулся к своим домашним делам. Подождал, когда Метек возвратится домой, поужинает и ляжет спать. Только тогда он вытащил бумагу, нацепил на нос очки и придвинулся ближе к карбидной лампе.

«…К рабочим, крестьянам и интеллигенции. Ко всем польским патриотам…»

«Пишут обо всем, что произошло, хорошо пишут, но как-то странно», — подумал он. Вздохнул и начал перечитывать еще раз, все с самого начала…

А потом вспомнился ему летний день сорокового года. Человек явился после полудня. Уверенно, спокойно шел улочкой, словно бы каждый день ходил здесь. Слегка ссутулившийся, в потертом пиджаке, старых брюках, он напоминал рабочего, возвращающегося домой после долгих часов изнурительной работы. Лишь позднее Коваль заметил, что у этого с виду неприметного человека быстрые, живые глаза. Человек толкнул калитку, Матеуш выпрямился, отложил в сторону мотыгу. Пришелец дотронулся рукой до шапки и произнес какое-то приветствие.

— Добрый день, — ответил Коваль.

— Вы, кажется, продаете висячие замки?

— Только маленькие, для сундучков. — Коваль сказал эти слова машинально, по старой привычке. И сразу поймал себя на том, что сегодня они ничего не значат. Теперь действительно он подрабатывал слесарным делом и продавал людям всякую мелочь.

— Я хотел бы поговорить в доме. — Незнакомый человек незаметно оглянулся.

— Можно и в доме, — согласился Коваль. На их маленькой улочке незнакомый человек может возбудить любопытство.

— Точно помните, — улыбнулся пришелец, когда они уже вошли на кухню. Здесь он расслабился. Тяжело опустился на лавку, вытащил из кармана кисет и начал скручивать цигарку.

— Что помню?

— Пароль.

— Так вы не за замком? — Коваль внимательно оглядел пришельца. Было в нем что-то знакомое, может, эти движения, когда он скручивал цигарку, может, этот быстрый, проницательный взгляд.

— Я был уже у вас.

— Когда? Я что-то не припомню…

— С Хромым… Мы еще переночевали у вас. Кажется, в тридцать третьем. Я тогда вышел из тюрьмы.

— Давние времена, — вздохнул Коваль. Незнакомец одновременно интересовал и вызывал у него беспокойство.

— Антек где сейчас скитается?

— Откуда мне знать?! Ушел, когда фронт приближался, и нет вестей.

— На восток?

— Может быть…

— Юзек здесь живет?

— Здесь, в Мнихове.

Незнакомца, кажется, не обижали лаконичные ответы Коваля. Он медленно затягивался дымом и неторопливо говорил:

— Как-то мы говорили о вас. И один товарищ сказал, что стоило бы проведать Ковалей. — Последнюю фразу он произнес таким тоном, будто ждал ответа на вопрос. Но старый Матеуш потягивал трубочку и молчал. — Вот я и приехал.

— Всегда рад гостям.

— Я сюда к вам не в гости приехал.

— Да?

— Да. Что это вы так насторожились?

— Если не в гости, то, наверное, по делам.

— Да.

— Так что вы там с этими товарищами решили?

Незнакомец коротко ответил, что намереваются восстановить оборвавшиеся связи. Война разбросала людей: многие скитаются по свету, другие были вынуждены сменить место жительства.

— Зачем?

— Нужно подумать о будущем. Война затянулась надолго, — ответил связной. — Нужно подумать об организации. От наших вздохов Гитлеру хуже не будет.

— А что это будет? Партия?

— Нет.

— Почему?

— Вы ведь знаете: мы же не можем создать ее сами. Все спрашивают, — вздохнул Худой, — но нельзя нам самим начинать. Однако и ждать тоже нельзя. В конце концов мы сошлись на одном: нужно кое-что знать друг о друге, помогать один другому, изучать создавшуюся обстановку. Неплохо было бы хоть чем-то насолить немцам. А придет время больших дел — организация тогда пригодится.

— А когда придет это время? О чем здесь вообще говорить?