Он стал берсерком - безумным воином, наслаждающимся песней схватки. Не будь его противники профессионалами, он наверняка убил бы их всех - настолько велика была жажда мести. Но они были готовы сражаться.

Резко разворачиваясь и используя инерцию тела, профессор успел ударом в не менее важную для мужчины область достать второго бойца, отчего тот сломался пополам, нелепо сжимая ладонями пах.

На этом удача закончилась. Сноровистые преследователи сполна расплатились за беспечность.

Шум стих. Движения, казалось, прекратились, но профессор внутренним, звериным чутьем ощущал приближение противника.

Постанывающий у ног боец попытался встать, но тут же уткнулся носом в бетонный пол: ярость профессора нашла жертву.

– Идиоты! Я же предупреждал, что он опасен.

Услышав знакомый голос, Медведев осторожно выглянул из-за стены. Попытался разглядеть появившуюся в проеме фигуру, чтобы убедиться в своих предположениях. Сильнейший удар в спину бросил его вперед.

«Обошли сзади», - мелькнула короткая мысль одновременно со вспышкой в голове и резкой, непереносимой болью в пояснице.

Тело дернулось вперед. Встречный удар, догнав в воздухе, резко изменил траекторию падения.

Окружающий мир неожиданно метнулся в сторону и сжался в точку. Сознание отключилось, останавливая распространяющийся по телу поток обжигающей боли.

Похоже, профессора били не переставая, били долго и основательно, но он ничего не чувствовал. Пребывая в бессознательном состоянии, он не хотел возвращаться. Не хотел жить.

Однако долго прятаться в беспамятстве невозможно. Очнулся Медведев, ощутив резкую боль от очередного удара по ноге. Очень болезненного удара.

Чувствительность вернулась к телу, а вместе с ней вернулась и боль. Медведев открыл глаза, и в этот момент что-то произошло с окружающим миром. Совсем небольшое изменение: едва заметно вздрогнул воздух, обдав горячей волной присутствующих костоломов.

Активно трудящиеся над профессорским телом бородачи отшатнулись от мелькнувшей тени, стремительно ворвавшейся в их жизненное пространство. Словно беспощадная Кали, богиня смерти о шести руках, сошла на землю.

Ураганное мелькание тычков и ударов, сливающееся в размазанную полосу, и последовавшее за ним броуновское движение тяжелых тел прекратилось так же неожиданно, как и началось.

Медведев приподнял голову и оглядел подъезд.

Все взлетевшие в воздух тела и предметы приземлились и остались там, куда привели их неумолимые законы Ньютона.

– Вам еще не время умирать, профессор!
– проговорил крепкий, загоревший до бронзы молодой человек, поражающий глубиной голубых глаз.

Взлохмаченная, отливающая серебром шевелюра затрещала, разбрасывая едва заметные искры.

– Не столь важно, когда умирать. Важно, кому пришло время, - пробормотал побледневший Медведев.

Отстраняясь от протянутой неожиданным спасителем руки, бледный, с горящим взором, он едва сдерживал слезы. Он не мог избавиться от наваждения. Перед глазами раз за разом появлялось милое лицо.

Незнакомец пристально посмотрел на поникшего профессора. Сочувственно покачал головой, словно знал, о чем тот думает.

– Да уж!
– произнес он.

Медведев склонил голову и побрел прочь.

– Я, однако, не нянька!
– начал сердиться молодой человек, но вдруг замер, словно пораженный внезапно пришедшей мыслью.

Перед ним, прямо в стене подъезда, возникла мерцающая мембрана, вытягивающаяся в закручивающуюся воздушную воронку.

– Впрочем, почему бы и нет?
– хитро улыбнувшись, юноша подхватил сопротивляющегося Медведева под руку и шагнул в темноту.

Волна горячего воздуха прошла по подъезду, ударила в лица приходящих в себя бойцов. Напрасно они искали во дворе, напрасно осматривали ближайшие улицы: профессор исчез, как сквозь землю провалился. Чтобы после секундной дезориентации шагнуть вперед и оказаться на улице.

Впереди - чистая припорошенная снегом аллея. Высокие деревья, вытянувшись по стойке смирно, выстроились с двух сторон. Между деревьев снуют люди, всматриваясь в подозрительный прохожих, спешат мимо.

Можно только догадываться, о чем они думают, глядя на побитого, окровавленного мужчину и высокого блондина с горящими синими глазами.

– Дмитрий Степанович, как там мой отец?
– поинтересовался молодой человек.

Медведев вздрогнул и, остановившись, пристально вгляделся в лицо молодого человека.