– Только не надо делать задумчивое лицо, а то я подумаю, что тебе понравилось жить в подвале.

Она была непреклонна, и все аргументы Потемкина об опасности для ее семьи отмела, как несущественные.

Уже садясь на заднее сиденье шикарного «мерседеса», он вспомнил слова, когда-то произнесенные подругой: «Мне кажется, на свете нет проблем, которые мой папа не мог бы решить».

«Черт. Неужели все-таки бандит?» - подумал он, но тут же забыл о мрачных мыслях.

Плечо коснулось плеча. Знакомый запах. Рука в руке, глаза в глазах.

Дмитрий Степанович Медведев, покрякивая от удовольствия, разомлев от горячей воды, лежал в ванной. Отмокал - уже второй час. Изредка добавляя горячую воду, профессор думал. Не о мировых проблемах и даже не о работе, о которой привык размышлять всегда - по крайней мере, последние пятнадцать лет.

Зеленые глаза, рыжие - почти красные - волосы, хрупкие плечи, застенчивая девичья улыбка. Вот что занимало мысли профессора, заставляя сердце учащенно биться, а мышцы - напрягаться. Телефон, лежащий на стеклянной полке, неожиданно затрещал.

Пока Медведев выплевывал воду, попавшую в рот при совершении нырка, мобильник, вибрируя, подполз к краю полки и устремился вниз.

Вода метнулась вслед за выпрыгнувшим через край профессором и тут же покрыла кафельный пол предательской скользкой пленкой.

Перехватив летящий к полу телефон, Медведев не удержался на ногах и рухнул в образовавшуюся лужу, зацепил подбородком встретившийся на пути унитаз. Брызнувшие из глаз искры окончательно очистили голову от романтического бреда, вернув профессора на бренную землю.

– Дмитрий Степанович!
– завопила трубка голосом Пугачева.
– Вы меня слышите? Тут вас Потемкин спрашивает! Говорит, через час может подъехать, адрес просит. Что ему сказать?

Медведев постарался успокоить возбужденного подчиненного:

– Ваня, не дергайся и не суетись. Скоро буду. Объясни, как нас найти. Дай мой номер телефона. Если что, пусть звонит. Я на связи.

Трубка замолчала, освобождая профессора от необходимости изображать спокойствие. Подобно хищнику, он метался по комнатам, одеваясь на ходу.

Зажали в угол парня. Нужно действовать, пока не сломали.

Лежа в ванной и вспоминая студенческие годы, он вдруг понял, что постепенно падает в пропасть, имя которой - старость. Работа - дом. Дом - работа. Никому не нужен, а ведь было время, когда никто не называл его Дмитрием Степановичем, но все желали иметь его в друзьях. Был он тогда Кибермедведем, зверем умным и опасным. Девушки обожали его, а сокурсники уважали. И те, и другие - за необузданную энергию и силу. Куда все это делось?

Проснись, Кибермедведь!

Труба зовет - солдаты вперед!

Долой пиджаки и галстуки. Да здравствуют практичные джинсы.

Медведев внимательно осмотрел себя в зеркало. Шумно хлопнул ладонью по напряженному животу. Не бог весть какой богатырь - но зверь просыпается. Опухшая челюсть, правда ноет, ну да ладно: раненный медведь гораздо опаснее здорового.

– Здравствуй, дикий брат, - прошептал он, улыбаясь отражению.

– Димыч, может тебя проводить, - предложил Анатолий, пристально разглядывая стоящие во дворе машины.

Анатолий, водитель отца Светланы - жизнерадостный парень, всю дорогу развлекал Димку анекдотами.

– Спасибо, я сам, - попытался отказаться Потемкин.

Но водитель (он же - телохранитель), положив руку на плечо, безапелляционно заявил:

– Будет так, как сказала Светлана.

Сделав возмущенное лицо, он продолжил:

– Я два часа проторчал под подъездом, пока вы там миловались. И все для того, чтобы тебя повязали на входе в эту дыру. Когда дочь шефа в гневе - Терминатор отдыхает.

Потемкин возмущенно запротестовал:

– Ничего подобного не было. Я только приводил себя в порядок.

Анатолий, извиняясь, похлопал покрасневшего Димку по колену.

– Ладно, не обижайся. Верю.

Помолчав секунду, не выдержал и по-отечески добавил:

– Не было, так будет. Я же видел, как она на тебя смотрит. Поверь, братишка, уж я-то знаю в этом толк... Все, умолкаю, - зажимая ладонью рот, зашептал водитель, посмотрев на багровеющего пассажира.