[Людей], через тысячу унижений достигших высочайших почестей, тревожит ужасная мысль, что они страдали всего лишь ради надгробной надписи. [1876]

Гнусен тот, кто, утомленный скорее жизнью, чем трудом, умирает при исполнении служебных обязанностей. [1877]

Большинство людей (…) жаждут работать дольше, чем могут, (…) и сама старость лишь оттого им в тягость, что не позволяет работать. [1878]

Гай Туранний, (…) когда более чем в девяностолетнем возрасте (…) получил (…) освобождение от должности прокуратора, попросил, чтобы его положили на кровать и чтобы стоящие вокруг домочадцы причитали, словно над покойником. (…) Неужели так приятно умереть занятым человеком? [1879]

Добровольно решиться на отдых людям труднее, чем заслужить его по закону. [1880]

Гераклит всякий раз, как выходил на люди, плакал, а Демокрит смеялся: одному все, что мы делаем, казалось жалким, а другому – нелепым. [1881]

Мысль о боли мучит нас не меньше самой боли. [1882]

Как мы относимся к детям, так мудрец относится ко всем людям, ибо они не выходят из детства ни к зрелости, ни до седых волос, ни когда и седых волос уже не останется. [1883]

Если нас очень огорчает чье-то презрение, значит, нам особенно приятно было бы уважение именно этого человека. [1884]

Вступая в препирательство с кем-то, мы признаем его своим противником, а следовательно, равным себе, даже если мы и победим в стычке. [1885]

Один и тот же рассказ может рассмешить нас, если нас двое, и возмутить, если его слышит много народу; мы не позволяем другим заикнуться о том, о чем сами говорим постоянно. [1886]

Чем больше человек склонен обижать других, тем хуже он сам переносит обиды. [1887]

Отвоюй себя для себя самого. [1888]

Смерть мы видим впереди; а большая часть ее у нас за плечами, – ведь сколько лет жизни минуло, все принадлежит смерти. [1889]

Все у нас чужое, лишь время наше. Только время, ускользающее и текучее, дала нам во владенье природа, но и его кто хочет, тот и отнимает. [1890]

Все меня прощают, никто не помогает. [1891]

Кто везде – тот нигде. Кто проводит жизнь в странствиях, у тех в итоге гостеприимцев множество, а друзей нет. [1892]

Ничто так не вредит здоровью, как частая смена лекарств. [1893]

Если не можешь прочесть все, что имеешь, имей столько, сколько прочтешь, – и довольно. [1894]

Во всем старайся разобраться вместе с другом, но прежде разберись в нем самом. [1895]

Нередко учат обману тем, что обмана боятся, и подозрениями дают право быть вероломным. [1896]

Порок – и верить всем, и никому не верить, только (…) первый порок благороднее, второй – безопаснее. [1897]

Некоторые до того забились во тьму, что неясно видят все освещенное. [1898]

Нас чтут как стариков, хотя в нас живут пороки мальчишек, и не только мальчишек, но и младенцев; ведь младенцы боятся вещей пустяшных, мальчишки – мнимых, а мы – и того и другого. [1899]

Никакое зло не велико, если оно последнее. Пришла к тебе смерть? Она была бы страшна, если бы могла оставаться с тобою, она же или не явится, или скоро будет позади, никак не иначе. [1900]

Спокойная жизнь – не для тех, кто слишком много думает о ее продлении. [1901]

Кто презирает собственную жизнь, тот стал хозяином твоей. [1902]