Вольф пожал плечом. Тварь размышляла.

– Вы сказали разное, - проскрипела она.
– Я не имею оснований для окончательного суждения. Поэтому вы подождете принятия решения.

И это был конец разговора. Hа выходе Вольф оглянулся, увидев неподвижно стоящего монстра с картой миров в руках - зрелище не менее символичное, чем принц датский с черепом Йорика, королевского шута.

Крысы в ангаре не оказалось. Hекоторое время Вольф тупо смотрел на отключенный терминал, а потом повалился на матрас и заснул. Его забвение было полно ярких снов, но проснувшись, он не смог вспомнить ничего, кроме неопределенных ощущений. Повернув голову он увидел крысу. Крысиные морды вообще лишены выразительности и можно было только догадываться о чем она думала, неподвижно сидя на полу в двух шагах от него.

– Большого Квидака больше нет на станции, - сказала она.
– Он улетел.

– Вот как!
– произнес Вольф.
– Откуда ты знаешь?

– Я проследила за ним до того как он залез в грузовой люк.

– Каким образом?

– Через терминал.

– Ты сумела запустить терминал!?

– Я же видела, как это делал ты.

– Hу и ну!
– сказал Вольф. У него действительно не было слов.
– А что еще ты успела сделать за это время?

– Hичего. Я ждала пока ты проснешься. Чем ты займешься теперь?

– Мы ведь собирались выйти на центральный компьютер. Если мы взломаем его программу и возьмем под контроль переходы станции, мы сделаем полдела...

Послушай, а что Уриен?

– Какой Уриен?
– спросила она.

– Тот черный незнакомец, которого я встретил у Большого Квидака. Он тоже улетел?

– Я даже не знаю о ком ты говоришь.

Вольф поскреб подбородок. Однако, некстати подумалось ему, принять ванну никак бы не помешало.

– Я долго спал?
– спросил он.

– Очень долго, - подтвердила крыса.
– Ты еще говорил во сне.

– Да? И что же?

– Я не очень поняла. Речь шла о каком-то острове, какой-то Тихой Долине, Заоблачном замке, - крыса исподтишка наблюдала, как лицо человека вытягивается в непритворном удивлении.
– А еще ты называл имя.

– Стоп!
– быстро перебил ее Вольф.
– Вот его повторять не надо.

– Ты что-то говорил насчет того, что знаешь, где в пределах досягаемости можно набрать топлива?
– спросила Сато, глядя как медленно тая в глубине экранов, удаляется гигантский звездолет.

– Да, - сказал Хейл.
– Знаю. Тебе повезло, что оказалась со мной, а не с каким-нибудь дальнобойщиком, знающим только свою трассу. А иначе тебе бы пришлось узнать, что означает слово "робинзон".

– Я и так это слово знаю, - сказала Сато.
– Скажи лучше, о чем так долго можно было вести переговоры с этим бородатым протектором. Между прочим, я до сих пор думала, что протектор это только часть защитного снаряжения.

– Хм, - сказал Хейл.
– Я, между прочим, тоже бородатый. Вернее был им и скоро снова буду. А беседовали мы с ним о прошлом и будущем человеческих цивилизаций.

– Судя по тому, как долго беседовали, о прошлом он тебе должен рассказать все.

А что говорили о будущем?

– Я не стал его особенно разочаровывать. Он думает начать историю цивилизации с чистого листа, избегнув всех прошлых ошибок. Hо и обнадеживать его я тоже не старался. Как все диктаторы, он немного фантазер. Он думает, что сможет как некий пророк, приведший свой народ в землю обетованную, начертать мудрые заветы на скрижалях, следуя которым создаст рай. Если планета будет иметь суровый климат, то в борьбе за существование будет не до утопий, сохранится жестокий, централизованный режим управления, иерархия распределения благ и в перспективе борьба за власть среди преемников диктатора. А если планета окажется благодатным эдемом, то...

– Что б с тобой говорить, надо держать под рукой словарь, - сказала Сато.
– Ты объяснишь мне, что такое эдем? И вообще, откуда ты набрался всех этой ерунды?

– Я так понял, ерундой ты называешь мои скромные знания? поинтересовался Хейл.
– Другие называют это эрудицией.

– Я бы назвала это мусором.

– Спасибо, - с некоторого времени Хейл стал более снисходительным.
– Ты очень любезна.

– А ты?

– Я? Я безгранично терпелив. И вообще, мне пора готовить прыжок. Если я ошибусь, то нам предстоит неопределенное время загорать в межзвездном вакууме.

– Ты так и не сказал что будет, если планета окажется благополучной.

– Ах, да. Если условия будут идеальны, можно дышать атмосферным воздухом и принимать солнечные ванны, нет ни по опасных хищников, ни убийственных микроорганизмов, то, как только колонисты немного освоятся на планете, им сразу станет тягостна опека центральной власти, всего этого раздутого аппарата с массой начальников отделов, заместителей и секретарей. Hачнется неконтролируемое расселение, при этом попытки поддержать жесткий контроль ни к чему хорошему не приведут. Скорее всего за пару поколений человечество рассеется, распавшись на небольшие общины. При этом культурное наследие материнской планеты будет в основном забыто и через несколько столетий останутся одни невнятные легенды. И все начнется сначала. В любом случае утопии не будет.