Это был тот самый чемодан, что я привез из Будфорда.

– Вот ваши вещи: сегодня утром я послал за ними в Парк-Лэйн.

– Вы удивительно любезны, господин следователь!
– заметил я.
– Теперь я могу надеяться на вас, когда буду сидеть на скамье подсудимых!

Он усмехнулся.

– В одиннадцать часов вас поведут к судье. Все ваши письма будут тотчас же доставлены по назначению, если только они соответствуют правилам тюремной цензуры. Вместе с завтраком вам принесут бумагу и конверты.

Во время завтрака меня осенила внезапная счастливая мысль: написать письмо лорду Ламмерсфильду.

Долго я ломал себе голову, не зная с чего начать и какого направления держаться. Наконец, я взял лист почтовой бумаги, принесенной мне полицейским и написал следующее:

"Полицейский участок Боундстрит. Четверг"

Дорогой лорд Ламмерсфильд! В последний раз, когда я имел удовольствие встретить вас на балу у Сангетта, вы были так любезны, что предложили мне свою помощь, если мне случиться попасть в тюрьму... При чтении моего настоящего адреса, вы убедитесь, что я достиг этого положения с неожиданной быстротой... Не знаю, известно ли обществу о том интересном преступлении, в котором меня обвиняют, но, могу вас уверить, что пользуюсь в данный момент совершенно незаслуженной карой!

Если вы можете уделить мне полчаса в течение дня, я буду весьма обязан вам за добрый совет! В ответ на вашу любезность, могу обещать очень занимательный рассказ, способный, наверное рассеять гнетущую скуку, царившую в министерстве внутренних дел, на которую вы так жаловались в наше последнее свидание.

Преданный вам Стюарт Норскотт".

Насколько я знал лорда Ламмерсфильда, я был совершенно уверен, что это письмо приведет его в мою камеру.

Побочные обстоятельства предъявленного мне обвинения были так необыкновенны, а его собственные дела были так близко связаны с моими, что он, наверное, сгорая от нетерпения узнать все подробности моего дела, если только ему было о нем доложено, поспешит ко мне.

Я надписывал адрес на конверте, когда в камеру вошел следователь Нейль.

– Это единственное письмо, которое я пока написал, - сказал я, протягивая ему письмо, - но я бы был очень обязан, если бы вы немедленно доставили его по адресу!

Бросив любопытный взгляд на адрес, следователь, видимо, проникся уважением ко мне, потому что взял письмо и сразу же вышел. Однако, он вскоре вернулся назад и заявил:

– Пришел ваш вчерашний приятель - мистер Логан: если желаете, можете его видеть.

Минуту спустя, полицейский ввел в камеру моего друга, нас оставили одних.

Билли уселся на угол стола, засунув руки в карманы, и проговорил:

– Да, нечего сказать, в грязную историю мы попали!... Нас, кажется, подслушивают, прибавил он, оглянувшись на дверь.

– Очевидно, - отозвался я, - но это ничего не значит! Что бы ни случилось я теперь поступлю, как Джон Бертон. Раз Норскотт умер, дело наше кончено!

Билли согласился со мной.

– Конечно так! Необходимо очистить себя от всяких подозрений. Вам придется для этого пригласить адвоката.

– Я написал лорду Ламмерсфильду и уверен, что он придет! Я хочу услышать его мнение, прежде, чем начать действовать!

– Превосходная мысль!
– одобрил Билли.
– А вы не слыхали ничего новенького относительно убийства?
– прибавил он.
– Кто это, черт возьми, укокошил Прадо, и каким образом полиция напала на ваш след?

– Думаю, что это дело рук Да-Коста - ответил я.
– Но мы скоро что-нибудь узнаем: около одиннадцати я буду у судьи.

– Около одиннадцати?
– переспросил Билли.
– В таком случае мне пора идти: я обещал вашей девице повести ее в суд.

– Марчиа?
– воскликнул я.
– Разве она знает?

– Да, я ей звонил сегодня и все рассказал. Разве этого не надо было делать?

Я пожал плечами.

– Нет, почему же? Все равно газеты будут кричать об этом! Но мне хотелось бы, если возможно, не впутывать ее имя в эту историю.

– Во всяком случае, будет лучше, если мы с нею явимся в суд! Я решил, что полезнее ей сразу узнать обо всем: это избавит ее от лишних волнений!
– произнес Билли.

Я протянул ему руку.

– Билли вы молодец!

Он подошел к двери и постучал.

Изумительная поспешность, с которой дверь была открыта полицейским, наводила на некоторые размышления.

Махнув мне на прощание рукой, Билли вышел в коридор.

В течение следующих минут, я старался тщательно восстановить в своей паяти точные числа и последовательный порядок всех происшествий, начиная с момента встречи с Прадо-Норскоттом на набережной.

Я решил рассказать Ламмерсфильду всю правду, и мне хотелось изложить ему историю в самой краткой и сжатой форме...