Мне в жизни не раз приходилось переживать неприятные пострясения, но такого, признаюсь, я еще никогда не испытывал!

Даже Билли, чье непоколебимое равновесие могло нарушить разве только землетрясение, и тот был до того ошеломлен, что свистнул.

"Итак, в конце концов, Норскотт все-таки попался им в лапы! пронеслось у меня в голове.
– Длинному списку черных дел Ягнацо Прадо настал конец!"

Я вспомнил о Марчии и порадовался за нее.

– Ваше сообщение, господин следователь, несколько лаконично, - сказал я. Где же случился этот нежелательный инциндент?

– Я не имею права отвечать вам на ваши вопросы, - вежливо возразил следователь - А если вы желаете посоветоваться с юристом, то эта возможность будет вам дана, согласно существующим законам.
– А теперь, прибавил он, обращаясь к полицейскому, - позовите извозчика!

Полицейский козырнул.

– Ну, до свидания, Билли, проговорил я и, в сопровождении следователя, спустился по лестнице.

Я должен был отправиться в тюрьму, откуда мне предстояло предстать перед судом за убийство, которого я не совершал.

Для меня почти не было сомнения в том, что Прадо получил смертельный удар от исчезнувшего Да-Коста. Остальная шайка в этом деле не участвовала. Но я совершенно не мог себе представить, когда и где разыгрался трагический случай. И, против того, меня чрезвычайно интересовало, каким способом полиции удалось раскрыть подлинность моей личности.

Поспешный отъезд Морица из "Аштона" был несомненно связан с этой историей, и теперь я понимаю, почему прочитав телеграмму, он так испытующе посмотрел на меня...

Несмотря на серьезность положения, я не был особенно расстроен. В самом деле, кроме страстного желания лечь в постель, я испытывал еще невероятное и самое искреннее чувство облегчения при мысли о том, что с этим делом раз и навсегда все покончено. Стюарт Норскотт мне порядком надоел, и я находил странное удовольствие при мысли, что снова стал Джоном Бертоном, хотя бы и обвиненным в убийстве...

Наш экипаж тем временем, остановился перед Боунэ. Мы вошли в канцелярию, большую и очень опрятную комнату, где стояли два американских бюро. За одним из них сидел человек с военной выправкой, но в штатском. Он что-то писал.

– Это - мистер Джон Бертон!
– доложил мой спутник, и в его голосе прозвучала простительная хвастливость.

Затем, обращаясь ко мне, он прибавил:

– Это следователь Кортис: он вам прочтет обвинительный акт!

Следователь Кортис быстро овладел своим минутным волнением.

– Где вы его арестовали?
– спросил он резко, с любопытством и интересом глядя на меня.

– В Парк - Лэйне! Я как раз наводил там справки, когда мистер Бертон подъехал на автомобиле вместе с другим спутником. Мне не оказали никакого сопротивления.

Кортис кивнул головой.

Встав, он перешел через комнату к целому ряду небольших папок и, вынув из одной из них какую-то бумагу, сказал:

– Я прочту вам ваш обвинительный акт!

Боюсь, что сейчас не восстановить с точностью содержание этого документа... Короче говоря, меня обвинили в преднамеренном убийстве Стюарта Норскотта, совершенном в ночь на пятое сентября, в доме, называемом "Боксе - Рентс" на Ист-стрит, в Стэпни...

Нечего и говорить о том, что несмотря на мою сонливость, я слушал чтение обвинительного акта с величайшим вниманием.

– Очень вам благодарен, - сказал я, когда следователь кончил читать, и я тут же зевнул, не имея сил дальше сдерживаться.
– Простите великодушно, вырвалось у меня, - за мой неуместный зевок, это было очень интересно, но откровенно говоря, я так хочу спать, что еле держусь на ногах.

Оба следователя улубнулись.

– Вы можете сейчас же лечь, если хотите, - заметил Кортис, складывая документ, - вы также имеете право сообщаться с вашим поверенным и вообще, с кем пожелаете.

Я покачал головой.

– Сейчас я мечтаю только о кровати! Завтра утром я успею написать кому надо!

– В таком случае, следуйте за мной!
– пригласил Кортис.

Он провел меня по длинному коридору в небольшую, просто обставленную комнату, в окне которой красовались толстые, железные прутья. Но там стояла кровать с чистыми простынями, и этого при моей непреодолимой сонливости, было более чем достаточно. Я так устал, что через пять минут после ухода следователя уже спал крепким сном...

Если говорить, что жить стоит исключительно ради новизны ощущений, я не имел никакого повода жаловаться на свою жизнь! Я проснулся на утро в полицейской камере, меня обвинили в убийстве, и у моей кровати стоял следователь с чемоданом в руках.