Билли наклонился и поцеловал кончики ее пальцев.

– Мне не надо благодарности, - ответил он, выпрямляясь, и улыбнулся ей своей открытой улыбкой.
– Борьба - мое любимое занятие!

Мы вышли. Автомобиль стоял на том же месте. Его большие передние фонари освещали безлюдную дорогу двумя широкими струями золотистого света, что было очень хорошо, так как за это время уже совсем стемнело.

Подойдя к машине, Марчиа, все время шедшая между нами, вдруг пошатнулась.

– У меня кружится голова, и я очень слаба, кажется, - прошептала она, - со вчерашнего вечера я еще ничего не ела.

Я сквозь зубы энергично выругался, посылая проклятия на своих врагов. Затем быстро подхватил Марчию и нежно усадил на заднее сиденье.

– Мы это дело сейчас исправим! Какой же я идиот, что не подумал об этом раньше!

С этими словами я открыл чемодан, и вынул бутерброды и фляжку с виски, которыми меня снабдила тетя Мэри.

Марчиа поблагодарила меня улыбкой.

При первом же глотке алкоголя, нежная краска показалась на ее бледных щеках и глаза заблестели.

Билли сел на свое место у руля, а я устроился рядом с Марчией, хорошенько укутав ее пледом.

Обвеянные свежим ночным воздухом, мы покатили по дороге в Лондон.

– Марчиа, когда вас ждут Трэгстоки?
– спросил я, совершенно оправившуюся девушку.

– Я им сказала, что поеду на несколько дней, но точно не говорила на сколько.

– Тогда лучше всего, по приезде в Лондон, оставить вас в каком-нибудь отеле, и вы явитесь к ним завтра, как будто прямо из Будфорда.

– А вы?
– спросила она с беспокойством.

– Я должен вернуться к себе, чтобы не случилось, я обязан прожить там еще две недели.

– Какое безумие!... Неужели вы думаете, что они не будут мстить?

– Это все равно!
– заявил я решительно.
– Я не намерен бежать! Билли будет со мной, а вдвоем мы представляем некоторую силу... Но вот, что мне хочется спросить вас, Марчиа!
– прибавил я и посмотрел ей прямо в глаза. Зачем вы ходили в Будфорд?

– Это Гуарец послал за мной, - открыто и просто ответила она.
– Он сказал, что вы на следующий день должны умереть, вот и подумала, что может быть мне удастся спасти вас.

– А на что вы ему понадобились?

– Мне кажется, Да-Коста видел нас с вами в тот вечер в Парк-Лэйне! С тех пор Гуарец стал подозревать, что вы... ко мне неравнодушны. Он хотел воспользоваться мной, как...

Девушка в смущении остановилась.

– Как приманкой!
– докончил я за нее.
– Ловко придумано! Но как же он узнал про нашу последнюю встречу?

– Ваш двоюродный брат предупредил его!

– Мориц?
– воскликнул я.
– Да он то откуда мог узнать?

– Но тут меня осенила внезапная догадка.

– Да, черт возьми, ему, конечно, мисс Йорк сказала!... Хотелось бы мне знать, - с досадой прибавил я, - зачем Мориц поехал в Лондон? Что он замыслил?

– В Лондон?
– переспросила Марчиа.
– Разве ваш двоюродный брат уехал в Лондон?

В нескольких словах я сообщил ей о полученной телеграмме.

– Не могу догадаться, кто ее послал ему? Разве только исчезнувший Да-Коста?

Марчиа покачала головой.

– Нет, только не он! Если у Да-Коста было важное сведение, он дал бы знать Гуарецу! Вернее всего телеграмма была от Сангэтта!

– От Сангэтта?
– удивленно повторил я.
– А какое отношение к этому делу имеет Сангэтт?

Марчиа смутилась.

– Точно не знаю, но боюсь, что ваш кузен что-то сказал ему! Они говорили о нем вчера вечером, они... Марчиа запиналась.
– Мне кажется, Сангэтт соглашался им помочь с условием, чтобы они передали меня ему в руки... Вот почему Гуарец не позвонил Роджасу убить меня.

– В таком случае, - сказал я тихо, - мне придется иметь беседу с Сангэттом.

Последовало молчание.

– Марчиа, - спросил я опять, - почему вы называете себя мисс де-Розен? Зачем вы скрыли свое настоящее имя?

– Я не хотела, чтобы убийца моего отца знал, что я нахожусь в Англии!
– ответила Марчиа. Затем она в страстном порыве вдруг повернулась ко мне.
– Ведь я вам верю, Стюарт, верю во всем, и верю всем сердцем, всем своим существом!
– пылко говорила она.
– Так скажите же, наконец мне, кто вы? Вы так похожи на Прадо, что даже Гуарец был введен в заблуждение!

Я многое дал бы, чтобы иметь право ответить на вопросы любимой девушки, но слово, данное мною, стояло между нами...