– Кажется, старый пес что-то пронюхал, - тоскливо пожаловался Андрей.

– А конкретно? Он что, расколол кое-какие из наших делишек?

– Вот именно.

– Неприятно, но не смертельно, - отмахнулся Марьян.
– Не переживай так.

Это ерунда.

– Не только это. Джан пригрозил, что если я буду смотреть на сторону, он отыграется на Шурке...

– Ах, ты... старый хрен...
– с досадой выдохнул Марьян.
– Скверно. Говорил я тебе, нельзя было Шурке ночевать в Гильдии. Кто-то из охраны доложил председателю...

Марьян замолк, нетерпеливо пощипал свою забавную бороденку, потом протянул руку и коснулся ладони Андрея:

– Отправь ты сына обратно. От греха подальше...

– У его матери другая семья и двое здоровых детей. Она снова сдаст Шурку в психушку...
– начал Андрей.
– И я его потеряю...

– Ладно, оставим все, как было, - Марьян ободряюще сжал его руку и оглянулся на буфетную стойку.
– Слушай, кофе хочу и сладенького... Тебе принести?

Андрей молча покачал головой.

Марьян встал, отошел к прилавку и вернулся с чашкой кофе и большой кремовой корзиночкой на блюдце.

Когда он опять устроился и уже собрался есть, Андрей решился, наконец, заговорить о главном.

– Есть только один способ отделаться от этой старой сволочи... И нам надо сделать это поскорее. Ты должен помочь мне, Марьян.

Марьян замер, запустив зубы в пирожное. Потом он снова задвигал челюстями и, проглотив, уточнил:

– Может быть, тебе попить каких-нибудь транквилизаторов? Успокоишься, забудешь о болтовне старого хрыча. Дешевле обойдется, чем моя помощь.

– Ты собрался брать с меня деньги?
– опешил Андрей. Сначала это показалось чудовищной насмешкой, но Марьян смотрел серьезно. И Андрей растерялся:

– Слушай, если на то пошло, я у тебя милостыню не вымаливаю. Я прошу тебя, как друга...

– Вот как друг, я тебе и советую: успокойся, - отрезал Марьян.

– Я заплачу сполна, сколько скажешь...

– Начнем с того, пожалуй...
– проговорил Марьян, снова принимаясь за пирожное.
– ... что я имею в виду совсем не деньги. Дело в том, что устранить Кошарского, это тебе не вокзального бомжа прирезать...

– Я знаю, Марьян, - Андрей уже еле сдерживал отчаяние.
– Но я представляю, на что ты способен. Ты сможешь найти такого исполнителя, который сделает все, что надо...
– он наклонился над столом и произнес вполголоса: - Нет человека - нет и проблемы...

Марьян дожевал корзиночку, допил кофе и, не глядя на друга, покачал головой:

– Нет, Андрей, мы этого делать не будем.

– Что значит "не будем"?!

– Ты что, по-русски не понимаешь? "Не будем" означает, что в отношении Кошарского я не буду предпринимать никаких действий... раздраженно пояснил Марьян.

– Но почему?

– Потому что, - отрезал Марьян и нетерпеливо постучал пальцами по столу.
– Давай оба забудем об этом разговоре.

– Ч-ч-ерт!
– Андрей сжал кулаки.
– Марьяша, ты не хочешь меня понять...

Но лицо Марьян стало совсем непроницаемым:

– Не создавай себе проблем, Андрей. Отойти от дел Кошарского и заняться своими мы можем хоть сейчас. Джан нам не указ. Не надо вляпываться в эту кровь... Лучше нам Кошарского не трогать. Мы не знаем точно, кто навис над тайнами его канцелярии. Я не хочу, чтобы нас потом запороли насмерть...

Андрей стиснул зубы.

– Ладно, Марьян, забыли, - пробормотал Андрей.

– Ну вот и славно, - улыбнулся кудесник.
– Кстати, у Гильдии ведь есть резерв в кассах концертных залов?

– Разумеется. Билет уже заказан.

– Хорошо, - кивнул Марьян.
– На завтра я пригласил гримера. Мой новый имидж должен довершить начатое. И пусть Кошарский расстегивает бумажник. Его частные просьбы я по уставу Гильдии не обязан выполнять бесплатно,

– Марьян встал, аккуратно задвинул стул, опустил руку на плечо Андрея, и четко выговорил: - А ты, Андрюша, встань на тормоз, лучше Джана не дразнить.

Андрей вскинул голову. Светло-голубые глазки Марьяна смотрели озабоченно и почти ласково:

– Если будет плохо, приходи ко мне в любое время. А сейчас извини, мне пора...

Он стиснул плечо Андрея и поспешно ушел, расталкивая попавшиеся на пути стулья.

Андрей посидел с минуту, потом решительно встал и вышел на улицу.

Шурка стоял неподалеку от входа в кафе, и, прислонясь к ограде скверика, продолжал мучить тамагочи.

– Шура, пойдем...

Сын подбежал и пошел рядом, подстраиваясь к широким шагам Андрея. Андрей рассеянно потрепал его по макушке, обнял за плечо и повел за собой: