Заговорить, практически ввести человека в гипнотический транс, после которого он даже не вспомнит о чем и как долго беседовал с Марьяном

– это было нетрудным делом, и с годами постоянной практики это умение только крепло.

Но всякий клиент требовал особого подхода. Не каждый с готовностью развешивает уши. Встречаются непростые штучки, с которыми либо вовсе невозможно, либо настолько хлопотно, что овчинка выделки стоить не будет.

Поначалу Марьян счет Березина именно такой безнадежно непростой штучкой. Но по своим каналам Марьян получил о Березине такие интересные сведения, что понял: при желании из фокусника можно вить веревки.

Теперь Марьян знал его самое слабое место. Это была даже не слабость - зияющая дыра.

Самоуверенный дерзкий наглец, который не церемонился ни с врагами, ни с друзьями, до сих пор панически боялся, что о проишествии, напугавшем его в детстве, станет известно широкой публике. Мало того, все указывало на то, что постоянно возбужденная больная психика Березина, изобилующая паранормальными реакциями, держит Родиона в постоянном ожидании того, что это происшествие в каком бы то ни было виде повторится снова. Именно в это больное место и стоило бить, чтобы обезоружить противника.

Инфомация о Березине пришла не по каналам Гильдии, и Марьян не посвящал в нее Кошарского. Было время, когда Марьян испытывал необъяснимую симпатию к Березину. Его порыв предостеречь Березина вполне мог быть искренним, если бы Андрей не стремился так настойчиво к контактам с Березиным. Марьян не мог допустить, чтобы кто-то третий замаячил в их отношениях. И так кстати подвернулся Джан со своим заказом.

Проникновенная беседа с Березиным, способная разбить его состояние пусть нестабильного, но равновесия, - это был первый этап исполнения заказа Кошарского...

Марьян не мог не признать, что хоть выдержка Березина и подкачала, держался он в целом достойно. Для чудовищно закомплексованной, психически угнетенной личности он выглядел молодцом. И Марьян великодушно и терпеливо ждал, пока Березин соберется с силами.

Довольно быстро Родион встрепенулся, помотал головой, тяжело вздохнул:

– Эх... Вы испортили мне такую чудную прогулку, Марьян...

– Простите, но лучше все же испортить прогулку, чем нажить себе серьезные неприятности, - возразил Марьян..

– Похоже, председатель Гильдии знает, что делает, - произнес Родион

с горькой иронией, выпрямился, потер застывшие на холодном граните руки и

хмуро поинтересовался: - Итак, Марьян, с каким же поручением вы посланы?

Что нужно от меня почтенному Джану Серафимовичу?

– Я не работаю на Кошарского, - отрезал Марьян.

– Разве?
– недоверчиво ухмыльнулся Березин.
– А на кого же тогда вы работаете?

В такие минуты Марьян ненавидел себя. Ненавидел свой маленький рост, дряблые мускулы, ненавидел большой рот и огромные лошадиные зубы, доставшиеся ему по капризу матушки-природы... Марьян знал, что его внешность вызывает у людей брезгливость и презрение. Это мучило его с детства. Гадкий утенок так и не стал лебедем. Противненький мальчишка превратился в убогого мужичка, каких обычно называют за глаза занюханными шпротами.

Конечно, Марьян пробовал утешить себя тем, что мужчине не обязательно быть красавцем. Но он и не хотел быть красавцем. Он хотел всего лишь не вызывать отвращения. Может быть, он в свое время послушался Андрея, вышел из подполья и стал заниматься широкой магической практикой потому, что снимало болезненный комплекс убожества. Ведь что и говорить, противный и смешной парень - это тьфу и растереть, а уродливый, но талантливый маг это неразгаданная тайна природы.

Теперь Марьян уже мог смело послать к черту и Гильдию, и Кошарского. Но раз уж он взялся сегодня за эту работу для председателя, нужно играть роль бескорыстного скромника. Причастность к темным замыслам Кошарского следовало отрицать.

– Если дружок Марьян таскает кресла, это еще не означает, что он работает на Кошарского, - процедил Марьян в ответ на ухмылку Березина.
– Я заседаю в Совете Гильдии, держу модный салон белой магии и исправно плачу в Гильдию положенную десятину. На этом моя близость к административным верхам заканчивается...

– А что ж так?
– насмешливо покачал головой Березин.

– То ли рылом не вышел, то ли молод еще... Но так или иначе, если Джан Серафимович что и задумает, меня он посвятит в последнюю очередь.

– От чьего же имени вы меня предупреждаете?

– От своего, исключительно от своего!
– Марьян взмахнул рукой в отчаянном жесте.

– Вы очаровательны, Марьян, - улыбнулся Березин.
– Может быть, мне тоже рассказать вам парочку небылиц?

– Не стоит. А то я не уверен, останется ли резинка в моих трусах целой к концу вашего рассказа...

Березин беззвучно засмеялся, запрокинув голову:

– У этого моего фокуса длинная борода!.. Это старо, Марьян. Ваши трусы никуда не денутся.