– Ну, пусть закончат, - согласился отец, но его скулы так и ходили ходуном он гнева.

Близнецы замерли, не шевелясь. Егору было не так уж трудно пересилить себя и подчиниться, но он чувствовал, что Родька этого делать не собирается.

Отец откинулся на стуле, сложил руки на груди и жестко приказал:

– Быстро вилки в руки! И чтобы через минуту отдали матери чистые тарелки!

– Я не буду есть, - спокойно сказал Родька.

– Не будешь?
– поднял брови отец.
– Ясно... Егор?

Егор готов был прикончить и свою ненавистную порцию, и заодно вылизать Родькину тарелку дочиста, только бы завершить все миром... Стоит только сейчас проглотить эту остывшую гадость, и можно будет спокойно улизнуть в спальню... Очень хотелось выйти сухим из воды, но Егор представил, чем дело может кончится для Родьки, и оставить брата наедине с отцовским гневом Егор не решился.

– Я тоже не буду, - прошептал он и невольно втянул голову в плечи.

– Отлично, - процедил отец, встал и, обойдя стол, остановился позади сыновей.

Егор никак не мог понять, что же сейчас будет...

И тут же жесткие пальцы больно сцапали воротник его рубашки, зацепив в пригоршню и кожу, и Егор, успев только жалобно вскрикнуть, ткнулся лицом в тарелку с остывшим ужином. Рядом сдавленно застонал Родька...

– Павел!
– раздался возмущенный голос матери.
– Да ты что, с ума сошел?!!

– Изображают из себя поросят, так пусть будут поросятами до конца!..

– рявкнул отец.
– Сколько можно терпеть этот выпендреж?!...

О, Боже, как это было гадко!... Отцовские руки не давали мальчишкам разогнуться. Челка Егора мокла в сметане, и он уже чувствовал, что бессильно плачет от немыслимого унижения...

И вдруг Родька рядом рванулся со своего стула, выворачиваясь из руки отца. Отец шумно выдохнул, крякнул, но отпустил обоих мальчишек.

Егор вскочил, зацепился за угол стола, свалился на пол. Ему даже оглянуться назад было страшно.

Родька бросился бежать из кухни, по пути наклонился к Егору, схватил за локоть и потащил за собой.

Близнецы вбежали в свою спальню.

Родька сразу же опустился на колени рядом со своей кроватью и принялся вытирать лицо краем покрывала.

– Что ты делаешь?!
– обомлел Егор, видя как на ткани появляются влажные жирные следы.
– Что ты делаешь, придурок?!!

– Наплевать, - процедил Родька и взглянул на брата снизу вверх. Хватит терпеть, надоело... Надоели они мне оба...

Егор поежился и всхлипнул.

– Не реви!
– презрительно фыркнул Родька.
– Утрись и не реви! Не стоит он того...

Егор машинально утерся рукавом рубашки, пошмыгал носом, загоняя обратно щекочущие слезы и, несмело подойдя к двери, прислонился к ней ухом.

В кухне бушевала гроза и накалялись страсти.

Егор отпрянул от двери. Нехорошие предчувствия не оставляли его.

Грандиозных скандалов не было уже давно, а тут такой удачный повод...

Егор обернулся. Брат сидел на кровати, устало свесив голову.

– Знаешь, Родька, по-моему, нам сейчас еще достанется...
– неуверенно проговорил Егор, прислушиваясь к отзвукам перепалки на кухне.

– Ничего, переживем...
– буркнул Родька.
– Слушай, глянь, что такое у меня на шкирятнике...
– он покрутил головой и сморщился.
– Черт, больно как...

Егор подошел, глянул и только выдохнул:

– Ух ты!...

На шкирятнике у Родьки красовались отпечатки трех отцовских пальцев, три округлых, воспаленных багровых пятна, прямо над кромкой воротника.

– Что там такое?
– уточнил Родька.

– Пальцы... Как он хватанул тебя в тарелку макать, так и осталось... Будто ожог...
– сбивчиво пояснил Егор.
– Странно как, никогда такого не видел...

Родька нахмурился:

– Ладно, переживу...

Егор невольно всхлипнул.

Родька совсем насупился:

– Ты еще тут сопли распускать будешь... Заткнись!

Дверь распахнулась.

Отец стоял на пороге, подбоченясь и разглядывал сыновей уже без прежнего безотчетного гнева, но с очевидной решимостью навести порядок в своих владениях.

– Родион, подойди ко мне!
– жестко, но вроде бы спокойно приказал он.

Родька закусил губу и встал. Глаза его сузились, задергалась жилка на виске... Сделав пару шагов в сторону отца, Родька остановился, подавил вздох и коротко уточнил: