— Нет, ничего подобного. Джулиан был очень силен: прижал меня и держал так, пока он…

Он… — Она содрогнулась, а глаза затравленно потемнели. — Я… я просто была вся в синяках, поверь мне, — неуклюже закончила она, стараясь отогнать неприятные воспоминания. — Пару дней я проболела… И выздоровела в тот момент, когда над моей головой разразилась еще одна гроза.

Бенедикт был слишком умен, и грубый подтекст не укрылся от его внимания.

— Он был у тебя первым, да? — свирепым тоном спросил он. — Твой первый любовник, и этот самовлюбленный подонок все испортил!

Ванессу поразило, с какой безжалостной силой он это произнес.

— Прошло столько лет. Ведь это не имеет к тебе никакого отношения…

— Имеет, если ты каждый раз, испытывая оргазм в моих объятиях, будешь терять сознание от страха.

— Бенедикт! — Она, как бы защищаясь, обхватила себя руками, и по всему телу пробежали спазмы наслаждения, напугавшие ее до панического состояния. Больше этого не будет, — с отчаянием сказала она. — Я не могу позволить, чтобы у нас с тобой…

— Почему? Я свободен, и это тебя ни к чему не обязывает.

Его нарочито легкий тон уязвил ее в самое больное место и заставил вновь вскипеть.

— Он говорил то же самое, а в результате мне это стоило всего, что у меня было!

— О чем ты говоришь?

Пора ему узнать все. Может быть, тогда закончится эта ужасная неопределенность и исчезнут мрачные предчувствия. Пока еще не поздно, Бенедикт окончательно отвергнет ее. Скорее всего, она лишится работы и сможет уползти прочь, теряя остатки достоинства, но все же не разбив окончательно свое хрупкое сердце.

— Я говорю о том, почему я уехала из Англии, — произнесла Ванесса твердым тоном, который вполне гармонировал с металлическим отблеском в ее глазах. — Мне пришлось уехать. Видишь ли, я спала не только с Джулианом. О нет. Я занималась сексом также и с его отцом, хотя он был толстый и безобразный и годился мне в дедушки. Но мне было все равно, потому что я знала, что он богат. — Слова сыпались из нее, как снежная лавина, все убыстряя свой ход. — Видишь ли, я все прекрасно спланировала. Я проникла в дом Эгона, а потом соблазнила его на супружеском ложе и убедила его выбросить жену на улицу. Я сделала так, что он отвернулся от остальной семьи, и убедила его написать новое завещание, в котором он лишил их наследства и оставил все состояние мне. Затем, в самый подходящий момент, он скончался от сердечного приступа, возможно, оттого, что однажды ночью, когда мы занимались сексом, я ввела ему в вены воздух. Но вскрытие этого не подтвердило, и поэтому я смогла безнаказанно уехать.

— О чем, черт возьми, ты толкуешь?

Она знала, что происходит за его ошеломленной маской. Утонченный ум Бенедикта уже чувствует отвращение к этим потокам грязной лжи. Но грязь липнет. Вот на что полагались Сент-Клэры, в том числе и Джулиан, когда начали свою подлую кампанию, распространяя слухи. Почти одновременно он украл ее девственность и ее достоинство. Когда же скандал затих, она уже стала изгоем в социальном и профессиональном отношении, незапятнанной лишь в глазах своего отца и судьи Ситона, бывшего близким другом Эгона Сент-Клэра и знавшего, на что способны Белинда Сент-Клэр и ее отпрыски с их алчностью и злобой. Судью, как и Ванессу, ошеломило и разозлило то, что Эгон сделал ее невольной соучастницей своей посмертной мести, назвав Ванессу наследницей и тем самым сделав ее единственной мишенью для бешеной злобы своей супруги, живущей отдельно от мужа. Он предложил, чтобы Ванесса подала на Сент-Клэров и на газеты в суд за клевету, но девушка хотела лишь одного — чтобы весь этот ужасный кошмар остался позади. Она была не в состоянии оставаться в центре всеобщего внимания. Смешки, намеки и плотоядные любопытствующие взгляды внушали ей такое отвращение и настолько подточили ее жизненные силы, что она почти совсем пала духом.

— О, не беспокойся. Я вовсе не разбогатела из-за всех моих корыстных преступлений, — бросила она Бенедикту с жалким вызовом, испытывая к нему ненависть за то, что он сидит там так тихо, так неподвижно, не задавая вопросов, все принимая. — Оказалось, что слухи о доставшемся мне состоянии сильно раздуты, и я была вынуждена подписать отказ от претензий, чтобы избежать финансовой тяжбы. Удивительно, что ты не помнишь самых смачных подробностей — об этом писали бульварные газетенки всего мира. В этой истории было все — эксцентричный секс, шантаж, мошенничество и убийство. Тебе нужно как-нибудь посмотреть мой альбом с газетными вырезками! Но, конечно, до суда дело не дошло не только потому, что я была слишком умна для полиции, — они не смогли откопать крепких улик, чтобы предъявить обвинение. Но это, наверное, тебя не удивляет, да? — непроизвольно подколола его она. Ты всегда относился с подозрением ко мне и судье. Может быть, ты и прав. Женщина моего происхождения…

Она замолкла. Бенедикт склонил голову, его плечи тряслись. Он дрожит от бешенства, от оскорбления; он хочет вырвать сердце у нее из груди несколькими грубыми словами, а ее саму вышвырнуть подальше, в еще более глухое забвение, чем прежде. Но тут он откинул голову назад, и она увидела, что он хохочет… хохочет…

На мгновение Ванессе показалось, что ей станет дурно от боли. Она вскочила на ноги, в глазах защипало и замелькали вызывающие тошноту черные точки.

— О, так ты думаешь, это смешно? — задохнулась она. — Моя жизнь разбита, но для тебя это только хорошая шутка…

Ванесса резко повернулась, чтобы убежать, но Бенедикт вскочил и, все еще смеясь, поймал ее за локоть.

— Нет, Ванесса! Послушай…

— Слушать? Ты… — Она попыталась ударить его, но он завернул ей руку за спину.

— Я не смеялся…

Такая явная ложь! Она попыталась вырваться.

— Пусти меня, мерзкий лгун…

— Ванесса. — Он грубо встряхнул ее. — Ты зря думаешь, что можешь в гневе бросаться такими словами, а я буду воспринимать все это серьезно. И, даю голову на отсечение, что вся эта смехотворная чушь не имеет ничего общего с действительностью. Конечно, я смеялся. Любому, кто тебя сколько-нибудь знает, покажется смешной сама идея, что ты — зловещая женщина-вамп, охотящаяся за золотом. Все, что ты знаешь об обольщении, можно уместить на булавочной головке! Ты понятия не имеешь о том, что возбуждает мужчину. Ну ладно, почему бы тебе не успокоиться и не рассказать мне подробно о твоем темном и ужасном прошлом, а не размахивать им перед моим лицом, как красной тряпкой перед быком? Моя реакция была точно такой, какую ты заслужила, черт возьми…