Ванесса поглядела на хрустальный стакан и чашку фирмы «Ройял Доултон», которые он протягивал ей, потом на серебряные приборы и накрахмаленные белые салфетки, разложенные на неровной поверхности одеяла. Для Бенедикта Сэвиджа только самое лучшее. Всегда.

— Кофе, пожалуйста, — чопорно произнесла она.

— Правильно, чтобы не болела голова, — вежливо произнес он, доставая термос из нержавеющей стали и наливая в чашку дымящийся кофе. — Молоко и сахар, миледи?

— Благодарю вас, нет.

Бенедикт передал ей чашку и налил еще одну для себя. Он развернул еду; сандвичи с беконом и яичницей, маринованные холодные цыплята, сливочный золотистый новозеландский чеддер, хрустящий домашний хлеб и маринованные огурчики, которые, как помнила Ванесса, она сама помогала консервировать.

— Довольно неловко получается: я должен спрашивать у вас самые простые вещи о том, что вам нравится и что не нравится, а вам все обо мне известно, — пробормотал Бенедикт, наблюдая, как она пьет кофе.

— Ну, положим, не все, — автоматически возразила Ванесса.

— И все же я чувствую себя в невыгодном положении.

Если это и была победа, то просто ничтожная, однако ей было приятно узнать, что он хоть в чем-то чувствует себя неуверенно. Ванесса не смогла удержаться от легкой самодовольной усмешки, когда весело произнесла:

— Ну, вот, теперь вы знаете, какой кофе я люблю.

Он ласково следил за тем, как на какую-то ничтожную долю она стала менее настороженной.

— М-м-м… Может, съедите что-нибудь, хотя я знаю, что вы не голодны.

У нее и так уже текли слюнки при виде всего этого разложенного перед ней великолепия. Поэтому она не стала возражать, когда он серебряным ножичком с гравировкой нарезал пирог и положил по кусочку на две тарелки. Прежде чем передать тарелку, он, несколько рисуясь, расправил салфетку и наклонился, чтобы поставить ее ей на колени.

— Как вы считаете, из меня бы вышел хороший дворецкий? — иронически спросил он.

Это было так неожиданно, что она выпалила правду:

— Господи, конечно нет!

— Это было сказано от души. — Он растянулся, лежа на боку и опершись на руку, и принялся за свой кусок пирога. — А почему?

— Потому что вы не… вы слишком… — Она остановилась, раздумывая, насколько можно раскрыть свое мнение о его характере.

— Ну так что? Слишком что?

— Слишком стары.

Он перестал жевать.

— Черта с два, стар!

Ванесса, которой совсем не понравился загоревшийся при этом огонек в его глазах, поспешила разъяснить:

— Я имею в виду, слишком стары для того, чтобы измениться. Вы привыкли, чтобы все было по-вашему. Не представляю, как бы вы без возражений принимали распоряжения…

— Мы о вас или обо мне сейчас говорим? — саркастически прервал он. — Я архитектор и каждый день получаю распоряжения от своих клиентов…

— У меня сложилось впечатление, что вы, скорее всего, принимаете только те распоряжения, которые хотите принять, — сухо заметила Ванесса. — Разве не поэтому вы ушли из отцовской фирмы? Признайтесь, вы просто не могли смириться с тем, что приходилось постоянно считаться с чьим-то мнением. Вам же нужно всем управлять, командовать. У вас же семь пятниц на неделе!

— Я не замечал, чтобы и вы особенно считались с чьим-то мнением. И когда это я требовал от своих служащих угождать мне?

Видно было, что он по-настоящему задет за живое, и Ванесса тут же едко вставила:

— Вы дали мне выходной и тут же требуете, чтобы я смиренно пребывала в вашем полном распоряжении!

Бенедикт мрачно улыбнулся.

— Смиренно — нет, я не такой уж оптимист. Однако если бы вы и в самом деле не хотели быть со мной здесь, Ванесса, вы бы уехали и оставили меня в туче пыли. Но вы не уехали. Не говорите мне, что из уважения к моему авторитету. Когда вам удобно, вы нисколько с этим не считаетесь. Если уж мы будем говорить начистоту, то не как хозяин и служащая, а просто как мужчина и женщина, Бенедикт и Ванесса.

Ванесса одарила его высокомерным взглядом.

— Я действительно не хочу…

— Нет, хотите. Вы хотите меня, и это вас пугает. Вы боитесь, что это сделает вас уязвимой. Но, черт возьми, мужчины тоже уязвимы. Еще в большей степени. Мы не можем скрыть, что женщина нас волнует. Посмотрите на меня, вы думаете, мне нравится, что я так плохо владею собой?..

Следуя взглядом за жестом его руки и не понимая, что он имеет в виду, Ванесса оглядела Бенедикта от плеч до бедер и почувствовала, что вся залилась краской, увидев очевидный факт его возбуждения, тут же опять переведя взгляд на его саркастическое лицо.