– Не тело. Телесность.

– Вот с этого места еще подробнее, пожалуйста, – упрямо потребовал Джуффин.

– Дырку над тобой в небе, какой же ты непонятливый! – Сотофа почти стонала. – Телесность – это не твоя, скажем, тушка, слепленная из костей, мяса, кожи и прочих потрохов, а сама возможность ее иметь. Даже так: способность твоего существа обитать в теле. И одновременно необходимость им обладать. И умение с ним не расставаться – или не умение расставаться? Не знаю, как лучше сказать… И еще кое-что, чего не опишешь словами. Чтобы понять, надо хоть раз стать свидетелем развоплощения. Ну, ты же, наверное, не раз видел, как знахари, Помощники Мертвых, делают умирающих призраками? В Эпоху Орденов такое часто случалось… Собственно, они как раз и отнимали телесность – аккуратно и бережно, чтобы не навредить сознанию. Настойка Круканара, которую Типа делает по собственному рецепту, действует грубее. Этот паренек молодой, крепкий, ему хоть бы хны, а старик или просто ослабленный человек вполне мог бы концы отдать от такой встряски. Я имею в виду, что из него даже призрака не вышло бы.

– Представь себе, никогда в жизни не видел Помощника Мертвых за работой. У меня всегда находились дела поважнее, – проворчал Джуффин. – Но я, кажется, начинаю понимать, о чем речь. Хотя вот теперь поглядеть не отказался бы. Действительно интересно.

– Ничего, поглядишь.

В голосе леди Сотофы звучала некая скрытая угроза, смысл которой был мне не ясен. Не Джуффину же она грозит в самом деле. Даже мне понятно, что все их ссоры – так, спектакль, от которого оба участника получают неописуемое удовольствие, и только случайные зрители начинают оглядываться по сторонам в поисках надежного укрытия.

– Телесность – наиважнейшая вещь, без нее подушку Питрахи не сделаешь, – продолжала объяснять леди Сотофа. – Я познакомилась с Типой в Смутные Времена, быстро разнюхала, что она – не просто Мастер Совершенных Снов, а обладательница редчайшего, уникального секрета. Мы объединили усилия – я ей тоже кое-что подсказала – и стали вместе делать подушки Питрахи. Типа для особо доверенных клиентов, а я для моих девочек, которые – ну ты же сам знаешь, как оно бывает с новичками! – вместо того, чтобы заниматься делом, с утра до ночи плакали по своим неверным или мертвым возлюбленным. Оно ведь как – юные девочки редко становятся Орденскими послушницами потому, что действительно хотят посвятить свою жизнь магии. Я-то сперва думала, что надо принимать только тех, кто приходит к нам с ясным намерением и четкой целью, но оказалось, что так почти не бывает. Они обычно просятся в Орден, когда кажется, будто жизнь уже закончена, а умирать все еще страшно; причина же у всех девочек вечно одна и та же: любовь. Ну что с ними будешь делать! Дни напролет ревут, по ночам не спят, мечтают… С таким настроением не то что колдовать – на кухне хлопотать опасно. Поэтому, прежде чем приступить к обучению, мне приходится выбивать из них дурь. Подушки Питрахи стали идеальным инструментом: сперва я давала девочкам возможность воссоединиться с потерянным возлюбленным, чтобы не ревели безостановочно, а потом постепенно учила их отказываться от глупых иллюзий. Да, подушечки пришлись очень кстати… И недостатка в них не было. В ту пору в нашем распоряжении находилось великое множество обреченных. Нуфлин был настроен убивать всех врагов Ордена Семилистника – значит, почти всех, кто умел колдовать чуть лучше, чем это требуется для приготовления вкусного обеда. Руки у него, конечно, были связаны обещаниями Королю и договоренностями с временными союзниками, но ты сам можешь представить крепость этих веревок…

– Ну вот это мне как раз объяснять не надо, – ухмыльнулся Джуффин. – Он и меня наделся пришить, после того как я разделаюсь с Лойсо. Я это знал, а он знал, что я знаю, – это придавало нашей стариковской дружбе некоторую пикантность.

– Ну да, ну да… Не сомневаюсь, ты прекрасно понимаешь, что в то время у меня была возможность отыскать сколько угодно охотников пожить еще – пусть даже и без тела. Я, конечно, имела дело только с послушниками: все же опытный колдун и в виде призрака может натворить бед. К тому же взрослому человеку довольно трудно привыкнуть к принципиально иному способу бытия. А молодые – ничего, быстро осваивались в новой ситуации и отправлялись путешествовать: как никак вся вселенная в их распоряжении, есть чем заняться… Когда война кончилась, мне пришлось прекратить эту практику. Ловить ночью на улице молодых людей и лишать их телесности – ты знаешь мою деловую хватку, но, по мне, это как-то слишком!

– Рад, что по этому важному вопросу наши с тобой мнения не расходятся, – сухо сказал Джуффин. – То, что ты сама, собственными руками делала эту пакость, для меня огромный сюрприз, но… Ладно, дело прошлое. И потом, тебе действительно виднее, как воспитывать всех этих девиц, которые поступают в Орден.

– Мои лучшие ученицы прошли эту школу, – пожала плечами Сотофа. – Нынешним девочкам, при всех их достоинствах, не хватает стойкости. Но – ладно. Кто сказал, что стойкость это главное? Я же сама и придумала. А я тоже могу ошибаться.

– Можешь, – ехидно согласился Джуффин. Помолчал секунду и примирительно добавил: – И я могу. И вообще кто угодно.

За столом воцарилась тишина. Мы с Мелифаро благоговейно молчали, наблюдая сцену примирения титанов. Леди Типа не то дремала с открытыми глазами, не то просто находилась в трансе. Ну да, ее начали допрашивать, да так и бросили, внезапно занявшись другими делами.

– Извините, пожалуйста, но как будет со мной? – вежливо спросил Трикки Лай. – Я очень благодарен вам за то, что вы объяснили, что именно я потерял, но… Куда все-таки подевалась мое тело? В амобилере, где все это случилось, его не было, я искал… И можно ли как-то получить его обратно?

– Твоего тела просто не стало мальчик, – вздохнула Сотофа. – Как только у тебя отняли способность иметь тело, оно исчезло – его существование просто стало невозможным, если ты понимаешь, о чем я говорю… Возвращать надо не тело, а телесность. Тогда и потроха нарастут. Ты не волнуйся, пожалуйста. Я знаю как тебе помочь. Так что расслабься и наслаждайся новым опытом. Хвала Магистрам, твоя беда имеет и приятные стороны.

– Ну, пожалуй, -без особого энтузиазма согласился он. – Но… Я, наверное, консерватор: с телом мне все-таки больше нравилось.

– Тебя можно понять: ты им не так уж долго пользовался, – добродушно сказал Джуффин. – Ничего, парень, Сотофа слов на ветер не бросает. Если она говорит, что все можно поправить, значит, так оно и есть.

– Спасибо, – поблагодарил туланец. Вы, пожалуйста, не сердитесь, что я вас все время дергаю. Просто нервы расшалились… Или это уже не нервы, если тела нет?

– Это не нервы, а твой беспокойный ум, – объяснила Сотофа. – Уж он-то от тебя никуда не делся. Но, откровенно говоря, я очень хорошо понимаю и даже отчасти разделяю твои чувства. Потерпи еще немножко, ладно? – Она повернулась к леди Типе. – Что, заскучала с нами? Ничего, вот и твой звездный час настал. Объясни мне, пожалуйста: ты что, действительно накинулась на этого мальчика только потому, что он к тебе зашел?