* В Ехо и других городах Соединенного Королевства для освещения жилых помещений нередко используются живые светящиеся грибы, которые держат в стеклянных аквариумах. Чем сильнее сердиться гриб, тем ярче он светит; к счастью, грибы обладают на редкость вздорным нравом и разозлить их легче легкого. Обычно бывает достаточно просто слегка пощекотать гриб, чтобы он сиял всю ночь напролет. Впрочем, большинство жителей столицы все же предпочитают наполнять стеклянные шары светящимся газом, который стоит гораздо дороже грибов, зато никогда не бывает в дурном настроении.*

другое дело, что он то ли не хотел, то ли просто не умел сохранять эту картинку неизменной: рот то и дело смещался куда-то вбок, нос норовил заползти на макушку, а глаза непрерывно вращались и время от времени менялись местами. Жуткое, честно говоря, зрелище. Сэр Мелифаро, впрочем, имел иное мнение по этому вопросу, о чем незамедлительно оповестил мир громовыми раскатами хохота. Джуффин в голос не ржал, но улыбался до ушей. Выходит, это только я такая впечатлительная идиотка. Стыдно даже.

– Ну а теперь, – строго сказала Леди Сотофа, – поскольку присутствующие здесь дамы и господа уже совершили все глупости, на какие были способны, можно сесть и спокойно поговорить.

Я открыла было рот, чтобы возразить: во-первых, я еще не совершила ни единой глупости, а во-вторых, если это нужно, за мной дело не станет, только подскажите, с чего начинать. Но я взяла себя в руки и решила сдержаться. А то еще выставят за дверь, в амобилере сидеть, ждать, пока взрослые покончат со своими непонятными делами. Нет уж.

Леди Сотофа, конечно, самая могущественная ведьма в Соединенном Королевстве и вообще чрезвычайно грозная дама, но если вы думаете, будто ей удалось вот так сразу призвать всех к порядку, вы глубоко ошибаетесь. Строго говоря, к порядку призвалась только я. А так-то за столом, куда она с горем пополам всех загнала, воцарился невообразимый гвалт, приятно дополненный потусторонним воем призрачного туланского сыщика. Все кричали одновременно. Джуффин требовал немедленно отправить преступницу в Холоми или, на худой конец, в камеру предварительного заключения при его кабинете. Мелифаро извлек откуда-то из складок своего малинового лоохи самопишущую табличку и объявил, что хочет немедленно получить полный список покупателей заколдованных подушек. Сотофа в не самых корректных выражениях объясняла Джуффину, что она «со своей девочкой» как-нибудь без него разберется. Трикки Лай выражал желание немедленно заполучить назад свое тело. Леди Типа спокойно, но громко повторяла, что ей абсолютно безразлично, что с нею сделают: в Холоми так в Холоми, подумаешь!

В какой– то момент мне показалось, что время остановилось и теперь я всегда, вечно буду сидеть за этим столом среди обезумевших людей и призраков и слушать их бессмысленные вопли. Почти поверила собственной выдумке и не на шутку перепугалась. По сравнению с такой перспективой моя прежняя жизнь, казавшаяся мне совершенно невыносимой, выглядела вполне привлекательно. По крайней мере, там было мороженное. И сэр Шурф Лонли-Локли, самый вежливый и спокойный собеседник в мире. Как мне сейчас его не хватало!

– Сэра Шурфа на вас нет, – сказала я, втайне надеясь, что одного его имени может оказаться достаточно. – Сейчас заставил бы всех ме-е-е-едленно вздохнуть…

– Чего? – грозно переспросил Джуффин.

– …а потом ме-е-е-едленно выдохнуть, – проблеяла я.

Они так удивились, что замолчали. Все, даже призрак, которому, строго говоря, эти наши вдохи-выхи теперь были до одного места. Наконец Сотофа улыбнулась.

– Девочка права, – сказала она. – Мы ведем себя, как пьяные рыночные торговки в последний день карнавала. Стыдно.

– Да, знатно пошумели, – согласился Джуффин. – Но ты же, как я понимаю, по-прежнему не собираешься уступать?

– Давай сделаем так, – предложила Сотофа. – Я задам Типе несколько вопросов, ответы на которые хотела бы услышать прямо сейчас. А ты послушаешь, что она скажет. Потом решим, что делать дальше. В конце концов, Мир не рухнет, если Типа попадет в Холоми на день позже. С другой стороны, если ей придется переночевать в этой твоей заколдованной каморке, я горько плакать не стану. Ну?… – И она дважды стукнула себя по носу указательным пальцем правой руки. Это у них на родине в Кеттари так принято, когда один человек хочет сказать другому: «Ну я же знаю, что тебе проще со мной согласиться, чем продолжать спорить, и поэтому, ладно уж, я тоже сделаю вид, что хочу с тобой согласиться». То есть на самом деле все еще сложнее, но примерно – вот так. Суровые горские нравы нам, уроженцам Угуланда, никогда их до конца не понять.

– Не буду я отвечать на твои вопросы, – равнодушно сказала Типа. – Давайте, везите меня в Холоми, прямо сейчас. Вечер не задался, а я спать хочу. Государственные преступники должны спать по ночам.

– Это кто тебе такую глупость сказал? – усмехнулась Сотофа. – Ты плохо знаешь жизнь. Государственные преступники по ночам должны сидеть на допросах. А отвечать ты, конечно, будешь. И мы обе это знаем.

Крыть было нечем. В Соединенном Королевстве, хвала Магистрам, пытки на допросах никогда не применялись. Хорошему колдуну достаточно в глаза жертве внимательно посмотреть – и только успевай записывать. Сэр Макс – тот даже мертвых разговорить мог, хоть и не любил это дело. Но с живыми и без него вполне можно справиться. Тем более когда в одном помещении собрались леди Сотофа Ханемер и сэр Джуффин Халли. От такой концентрации могущественных колдунов в замкнутом пространстве, по идее, грибы в светильниках должны были начать громогласно каяться, а не только люди