Но сколь удачной ни казалась эта моя идея, результатов она не дала. Мы орали до хрипоты у ворот, потом совершили торжественный обход забора, продолжая истошно вопить слова приветствия. С таким же успехом мы могли бы спрятаться в ближайшем перелеске и затаить дыхание в надежде, что нас немедленно обнаружат

Через полчаса против разрушительных планов леди Лаюки не возражал даже Магистр Моти. Король, кажется, был в восторге от такого поворота событий, что же до меня, не скрою, мне было любопытно поглядеть и как наша охранница разнесет ворота в щепки, и что за этим воспоследствует. Больше всего меня согревала уверенность, что после такого начала визита нас вряд ли попытаются напоить приворотными зельями, чтобы погостили подольше.

Что касается ворот, леди Лаюки справилась с ними шутя. Выглядело это куда менее эффектно, чем я ожидал. Сперва она довольно долго разглядывала препятствие, потом легонько постучала ребром ладони в нескольких местах, постояла, подумала, с размаху ткнула пяткой в левый нижний угол конструкции, и ворота не просто распахнулись, а превратились в груду щепок и древесной пыли.

– Хочешь сказать, ты не колдовала? – недоверчиво спросил я.

– Конечно нет, – безмятежно ответствовала Лаюки. – Ты, надеюсь, помнишь, что колдовать пока нельзя? Это не магия, а древняя наука о разрушении препятствий. Другое дело, что когда Халла Махун Мохнатый построил город в Сердце Мира и все научились ворожить, эти приемы были забыты… Ну что, пошли искать хозяев? Только, пожалуйста, не забывайте, что в незнакомое помещение я должна входить первой, а выходить последней. Это не вопрос этикета, а моя профессиональная обязанность, поэтому не мешайте мне вас охранять. Незнакомых дворов это правило, как вы понимаете, тоже касается. А теперь – добро пожаловать.

Мы вошли во двор усадьбы. Лаюки, как и грозилась, шествовала впереди; Магистр Моти держался за спиной Гурига, прикрывая королевский тыл от возможных неприятностей. Я плелся в хвосте процессии, радуясь, что начинать разговор с хозяевами испорченного имущества в случае чего предстоит не мне. Все же дипломатическое искусство – не самое сильное мое место.

Хозяина дома мы обнаружили на заднем дворе. Могучего сложения человечище, с копной кудрявых каштановых волос, небрежно связанных в хвост куском корабельного каната, и такой же кудрявой бородищей до пояса. Он сидел спиной к нам на низкой шестиногой скамеечке и чинил какой-то садовый инструмент. Мы старались громко топать, деликатно покашливать и вообще производить как можно больше шума, чтобы незнакомец не подумал, будто мы к нему подкрадываемся, и, упаси боже, не счел, что лучшая защита – нападение.

– Хороший день, – звонко сказала Лаюки. – Вижу вас как наяву!

Он не отреагировал ни на ее слова, ни на наше внезапное появление. Даже не обернулся. Игнорируя наше присутствие, как прежде игнорировал стук в ворота и призывные вопли.

– Я – Лаюки Кепта, мы… – она говорила все менее уверенно и в конце концов умолкла. Трудно поддерживать беседу с человеком, который не просто не отвечает, а вовсе не замечает тебя.

– Вы не хотите с нами разговаривать? – почти сердито спросила она. – Но почему? Мы только…

На этом месте хозяин усадьбы шумно испустил ветры, не дав ей закончить фразу.

– О, диалог налаживается, – почти беззвучно прошептал я, но Лаюки все же услышала мой комментарий и одарила меня испепеляющим взглядом. Кажется, в этот миг она была почти уверена, что я состою в сговоре с этим необщительным и дурно воспитанным великаном.

– Простите, что вторглись в ваши владения без приглашения, – низким бархатным голосом сказал Магистр Моти. – У нас не было другого выхода. И, разумеется, мы готовы с лихвой компенсировать ущерб, который причинили.

В голосе его появилась особая глубина, интонации приобрели необычную выразительность. Могу поклясться, что более обаятельного оратора я не слышал никогда в жизни. Таким голосом представитель державы, проигравшей войну, вполне бы мог заключить мир не на просто приемлемых, а на чрезвычайно выгодных для себя условиях. Таким голосом можно располагать к себе врагов, гипнотизировать тюремщиков и обращать в вечное добровольное рабство женщин. Если бы я умел исторгать из себя подобные звуки, я бы, пожалуй, стал президентом земного шара сразу по достижении совершеннолетия, – впрочем, в этом случае я бы вряд ли попал в Ехо, а значит, все к лучшему.

Словом, если бы Магистр Моти заговорил со мной таким голосом и попросил бы меня отправиться на край света, вырыть там глубокую яму, влезть в нее и самостоятельно завалить лаз каменной глыбой, я, весьма вероятно, начал бы понемногу собираться в путь. Но хозяину дома все эти его бархатные модуляции были до фени. Он по-прежнему ковырял свой инструмент, не обращая на нас никакого внимания.

– Какой странный человек, – вздохнул король. – Впервые такого вижу. А вы?

– Я вообще ничего не понимаю, – удрученно сказала Лаюки. – Еще немного, и я начну думать, что нас тут попросту нет. Хоть бы обругал или гнать начал, что ли…

– Абсурд какой-то, – я пожал плечами. – Как во сне. В самом дурацком сне, какой только спьяну может присниться.

Пока мы обменивались растерянными улыбками, хозяин усадьбы критически оглядел свою загадочную палку-копалку, удовлетворенно крякнул, аккуратно сложил инструменты в специальный ящик, стоявший у его ног, поднялся со скамейки и направился к дому. Я едва успел отскочить в сторону: этот огромный дядька шел прямо на меня, я ни на секунду не сомневался, что он попросту смел бы меня с дороги, отшвырнул в сторону, как сухой прут, да еще босой ножищей на лицо наступил бы, пожалуй.