Я прикрыла дверь и стрельнула в него мягким взглядом.

– По правде говоря, я жутко влюблена в женатого мужчину.

– Действительно?

– Да, в своего мужа. – Я трепетала в ожидании его прикосновения, словно героиня дамского романа. Единственная разница была в том, что от меня исходили лучи похоти, видные невооруженным взглядом.

– Это довольно странно… да и жаль, – ответил он вкрадчиво. – Потому что для меня наша история закончилась. Я не думал о тебе вот уже… ну, несколько минут.

Рука на моей талии была теплой и знакомой. Мы растаяли в романтических объятиях, потонув в оборках кровати.

– Должна тебе сказать, что мои намерения определенно неблагородны. – Я провела рукой по его спине, нащупывая позвоночник, и сжала его попу. Булочки со взбитыми сливками исчезли, их заменила упругая мускулатура, от прикосновения к которой текли слюни.

– Я хочу совершить серьезное преступление, и ваше тело будет задействовано в этом правонарушении… Это уголовное преступление, нет? Можно вас поцеловать?

– Возражаю.

Он притянул меня к себе. Вот что прекрасно в языке тела: он не нуждается в субтитрах. Даже когда речь идет о бывших любовниках.

– Возражение отклоняется, – сказала я, и мы растворились в водовороте влажных поцелуев и прикосновений. Думаю, Джулиан впервые в жизни занимался любовью с садовым гномом.

Так начался мой роман с моим мужем.

С того момента, как я начала изменять любовнику с мужем, моя жизнь все больше выходила из-под контроля, а события развивались с такой скоростью, что для безопасной посадки надо было бы вымыть взлетно-посадочную полосу.

Все тайные страсти, которые я познала с Заком, теперь я переживала с Джулианом. Мой когда-то смиренный супруг превратился в реактивный снаряд, от которого вмиг намокали трусики. Говорить от него не требовалось – только действовать.

Когда Зак обвинил меня в том, что я с кем-то встречаюсь, я солгала еще раз, самоуверенно и без лишних волнений.

– Да кто это, черт возьми? – требовательно спросил он. Наверное, я сомневалась на долю секунды больше, чем надо, или он заметил мою нервозность. Нервозность? Мать твою: да я курила во время секса, поэтому он добавил: – Что ты молчишь? Я же не прошу тебя разъяснить все тонкости Уотергейта.

Только постельные радости могли успокоить Зака, им мы и предавались в перерывах между обсуждением особенностей употребления деепричастного оборота. Поэтому вскоре я металась от партнера к партнеру, вытанцовывая секс-котильон, отчего протерлись дыры на ступнях и других частях моего тела.

Однажды вечером, выщипывая мне брови, Анушка мимоходом сообщила: Кейт гложет подозрение, будто у Джулиана романчик на стороне.

– Что? – приоткрыв один глаз, я взглянула на нее снизу вверх. Моя голова покоилась на подушке, лежавшей у нее на коленях.

– Мы обсуждали Дариуса, который смеется смерти в лицо. Он пережил катапультирование и полет на дельтаплане. Следующим шагом будет пещерный дайвинг: нужно выбраться из узкой, сырой, темной расщелины…

– По-моему, ему вполне может это понравиться, – узкие расщелины, сама понимаешь… – Я нетерпеливо передвинула ее руку с пинцетом к краю брови. – Давай-ка перейдем к делу.

– Хорошо… хорошо… Кейт убеждена, что у Джулиана есть другая женщина, и спросила, нет ли у меня каких-нибудь мыслей на этот счет.

В долю секунды я приняла решение, что нет никакой необходимости раскрывать Анушке свои карты. Сразу накатит ощущение тяжести, какое бывает, когда плаваешь после еды. Я не пророню ни слова, чего бы мне это ни стоило.

– Это я, – воодушевленно ляпнула я. – У него роман со мной.

– С тобой? Ты хочешь сказать… menage a trois. [29] Но зачем?

Я пожала плечами.

– Это дает мне возможность поупражняться во французском.

Анушка брезгливо поморщилась.

– Это здорово, – продолжала я бойко развивать тему, раздосадованная ее неодобрением. – Теперь в моем распоряжении двое мужчин, которые могут чинить предохранители и менять шины у моей машины.

– Да, куколка, теперь твоя большая задница сводит с ума вдвое больше мужчин, – Анушка была сама строгость, ее опрокинутое лицо выражало только осуждение, словно я сообщила ей, что питаюсь сандвичами из тюленят.

– Расслабься. Мы не занимаемся сексом втроем в одной постели.

– Да? А зря. На простынях бы сэкономила, – заявила она не свойственным ей резким тоном.