– Единственная моя просьба, чтобы ты прекратил это знахарство. – Я наступила ему на ногу.

Шлепая длинными войлочными тапками, я умудрилась пробраться наверх. Переодевшись, можно было улизнуть, проскользнув мимо Джулиана, и скрыться в ночи, сохранив хоть чуточку самоуважения…

Если я когда-нибудь стану участвовать в телевизионной игре «Самый умный», тема «Социальное унижение» будет моим коньком. Именно над этим я размышляла, когда вдруг стукнулась лбом о своего бывшего мужа.

Увидев меня, Джулиан включил сердито-серьезное выражение лица. Икра упала с крекера на белый половик, выстроившись в полоску черных точек-нот, потерявших свой нотный стан. Мы завели беседу с субтитрами, столь типичную для расставшихся любовников.

– Привет, – сказала я. – Как поживает моя вафельница? – Что означало: «Господи, как я по тебе соскучилась».

– Ничего, а как моя сковородка? – Что означало: «Пожалуйста, иди ты вон из моей жизни».

Взглянув на мой костюм, он сказал:

– Смелый выбор. – Что означало: «Что ты такое напялила, черт возьми? И как я вообще мог на тебе жениться?»

– Прости меня. За ту ночь, – сказала я. Что означало: «Я люблю тебя, я люблю тебя, как же я люблю тебя. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, возьми меня обратно».

– Послушай, я уверен, пройдет какое-то время и мы сможем стать друзьями, хорошо? – Что означало: «Ты для меня не больше чем перевернутая картинка на сетчатке, которую распознают восприимчивые к свету клетки. Следовательно, ты существуешь для меня только в виде набора импульсов и перестанешь существовать, как только я закрою глаза».

Он сделал движение, чтобы пройти мимо. Я знала: сейчас или никогда. И решилась на «сейчас».

– Джулиан. – Сделав неловкую попытку установить перемирие, я обвила пальцами маленький кусочек его запястья. – Неужели ты никогда не сможешь меня простить?

– Простить? Ну, вообще-то я не собирался с тобой даже разговаривать, причем до конца своей жизни.

Вспомнив, что нахожусь не в самом привлекательном виде, я отлепила фальшивую бороду.

– Как говорится в руководстве по брачным делам, теперь ситуация у тебя под контролем. Ты на раздаче, Джулиан.

Бровь цвета карамели слегка приподнялась на его шикарном лбу.

– Я дала маху. Я думала, это любовь. В итоге оказалась всего лишь страсть. Я никогда больше не совершу подобной ошибки. Обещаю тебе… Скрещиваю ноги и надеюсь только на смерть.

Джулиан раздраженно вздохнул.

– Ребекка, неверность возникает не между ног, а в другой части тела, знаешь ли.

Я почувствовала жаркий прилив желания. К моему Очаровательному Принцу вернулся хулиганский шарм.

– Ты становишься таким привлекательным, когда злишься, Джулз.

– Наверное, сейчас я просто неотразим. Неверность ранит очень глубоко, Ребекка. Навсегда. И эту боль невозможно рационализировать. Ты не просто была моей женой. Ты была моим лучшим другом. Как, ты думаешь, я себя почувствовал после этой истории?

– Знаю, что вела себя омерзительно. Но ведь многие люди так делают, – защищалась я. – Нарушают супружескую верность… это так типично, это такой неоригинальный грех… Ты же сам сказал, что брак приводит в действие низменные инстинкты… Но ты сказал, что он приводит в действие и самые высокие помыслы. Такие, как прощение…

– Но ты мне больше не нравишься.

– Это не мешает тебе любить меня.

– Да, однажды я любил тебя… – признал он с легкой досадой в голосе.

– Всего лишь однажды? – улыбнулась я по-овечьи.

– …но не сейчас. К тому же я теперь увлечен кем-то другим.

Он убрал мои пальцы со своей руки и ловко отодвинул меня в сторону. Обеими руками я ухватилась за его ремень и, в своих войлочных тапках, заскользила за ним по полированному паркету.

– Хорошо, ты не любишь меня. Но кого ты во мне не любишь? – Я развернулась, чтобы встать к нему лицом. – Уж точно не ту женщину, что стоит сейчас перед тобой, потому что ты не знаешь ее.

– Пожалуйста, перестань! Попробую угадать. Ты переродилась и стала другим человеком?.. Другим человеком, заключенным в тело гнома. – Он оглядел меня с ног до головы. – Твоему наряду, наверное, есть какое-то фармацевтическое объяснение?

– Кейт сказала, что это вечеринка-маскарад. Мне так стыдно…

– Правда? – Он усмехнулся. – Думаю, ты уже давно должна была сгореть от стыда.

– Ох, Джулз. Я изменилась. Правда. Я выросла. У меня уже докторская степень по чувству вины.

Если речь идет об угрызениях совести, могу похвастаться энциклопедическими познаниями.

– Сокращенное издание.

– Ну так мы его расширим, когда до этого дойдет дело.

Он снова улыбнулся, и у меня возникло ощущение, что в доме, столько времени запертом на замок, открылись окна, свет залил самые темные его уголки. Услышав приближающийся голос Кейт, я слегка подтолкнула его в спальню, украшенную текстами на староанглийском. Кровать с пологом, балдахином и стеганым покрывалом тонула в бледном свете полумесяца. Июльский воздух был теплым, словно морская вода ночью.