Так ведь и раненых пока нет! Нечему отвлечь от тяжких дум, давящих на сердце каменным прессом.

Ее величество, почувствовав, что начинает сходить с ума от беспокойства, решительно отвернулась от окна. Ей просто необходимо срочно занять себя, чтобы не рисовать мысленно всевозможные ужасы!

И словно в ответ на мысли измученной матери в дверь заглянула перепуганная служанка. Правда, вести, принесенные девушкой, совсем не порадовали королеву, зато совершенно точно – отвлекли. Ее величеству сообщили о пропаже младшей дочери – принцессы Милены. Слуги нашли спящих нянек в комнате ребенка, саму девочку не удалось обнаружить ни во дворце, ни в саду, ни на заднем дворе.

Роанна метнулась прочь из покоев, но уже в коридоре остановилась в задумчивости.

Куда мог деться трехлетний ребенок? Даже если он владеет колдовским даром.

Насколько помнила королева, становиться невидимой ее дочь пока не умела, и вряд ли Итирия стал бы учить подобному заклинанию такую кроху. Вейан, несмотря на молодость, отлично понимал все трудности, связанные с воспитанием малолетних волшебников, поскольку в храмовой школе у него было несколько учеников. А раз заклинанием невидимости девочка не владела, значит, пройти мимо стражников она не могла. Следовательно, за пределы дворца Милена не выходила. Тем более если учесть, что стражу выставили у всех дверей, ведущих наружу.

Устроив допрос перепуганным, все еще зевающим нянькам, ее величество выяснила: принцесса сегодня много капризничала и просилась к их высочествам Эдвину и Леантине, чтобы «помочь делать хорошо». Не получив разрешения, малышка расстроилась и сказала, что теперь «все будут спать», легла в кровать, а затем…

Что было «затем», Роанна догадалась: результат трудов ее дочери хорошо был виден в сонных глазах нянек. Отправив женщин дальше досыпать, королева метнулась в единственное место, откуда можно было хоть что-то увидеть, не выходя из дворца, то есть к Сторожевой башне.

К сожалению, попасть наверх ее величеству не удалось даже с помощью слуг – дверь не поддавалась ни ключу, ни крепкому мужскому плечу, ни даже железному топору.

Маленькая волшебница, будучи на удивление сообразительным ребенком, хорошо постаралась, чтобы ей никто не смог помешать.

Вне себя от беспокойства королева Энданы выбежала из дворца, надеясь удостовериться, что с дочерью все в порядке. На земле, хвала богам, никто под башней не лежал, но зато стоило посмотреть наверх, как сердце оборвалось: на самом краю башни стояла пропавшая Милена. Ветер рвал подол ее платья, грозя скинуть девочку вниз, но это принцессу ни капельки не пугало.

Зато на несчастную Роанну произвело неизгладимое впечатление. Женщина, схватившись одной рукой за сердце, другой – за ближайшее дерево, медленно села на заледеневшую траву. Подоспевшая первая фрейлина, рявкнув на растерявшихся слуг, чтобы принесли ковры, теплые плащи и кресла, достала нюхательную соль – приводить ее величество в чувство. При этом придворная дама уверенным голосом втолковывала королеве, мол, пора бы той уже привыкнуть, что все ее дети особенные и периодически способны на сумасшедшие поступки. И раз пока это никому из потомства сильно не повредило, нечего ее величеству падать в обморок: с чего бы ее младшей дочери быть не похожей на остальной выводок. Сейчас она или сама спустится, или научится летать.

Едва подруга успела вымолвить последние слова, как поняла, что выбрала для утешения не лучший аргумент – ее величество, очнувшись, испуганно посмотрела на фрейлину и залилась слезами.

Положение спасла Дарлина. Она в мгновение ока соорудила вокруг башни упругую, словно сотканную из больших мыльных пузырей, подушку, высотой ярда в три, заверив расстроенное величество, что теперь с ее шаловливым ребенком точно ничего не случится. На мольбу о том, чтобы Дарлина помогла проникнуть в башню, девушка только развела руками – увы, у непослушной малышки был воистину уникальный дар, снять ее заклинание пока не получалось!

В этот момент королева Роанна в первый раз пожалела, что боги так расщедрились для ее ребенка. А первая придворная дама порадовалась про себя, что принцесса Милена не имеет фантазии и темперамента Леа или Эдвина. А заодно тому, что эти два дитятка уже выросли, иначе жизнь во дворце очень бы усложнилась!

Дарлина тем временем плавно и незаметно перешла от создания волшебной подушки к лечению вконец расстроенных нервов королевы. С чем тоже успешно справилась – правда, немного не так, как ожидала: вместо того чтобы просто успокоить женщину, она погрузила ее в глубокий сон. По-видимому, заклинание действовало на людей не так, как на вейанов, но, может, это и к лучшему.

Из дворца принесли удобный диванчик, и измученную женщину осторожно переложили на него. Верная подруга королевы устроилась рядом в кресле.

Первая фрейлина, громко вздохнув, заботливо поправила на подруге меховое одеяло и снова глянула вверх. Белое пятно детского платьица по-прежнему четко выделялось на фоне грозового неба.

Тонкий нечеловеческий визг, вспоров тишину, заставил испуганно подпрыгнуть на месте фрейлину и разбудил королеву. И пока женщины, схватившись за руки, озирались по сторонам, на вершине башни маленькая волшебница, погрозив сгустившемуся мраку пухленьким кулачком, хлопнула в ладошки, четко произнеся всего несколько слов, не понятных никому, кроме нее самой.