–  Я думал, что знаю, кто я, - проговорил он.

Армигер притворялся человеком с тех пор, как прибыл на Вентус. До того он помнил яркий свет и глубокий вакуум, исполняемую по радио песню, вертевшуюся в голове, и другие мысли. В той жизни его разум составлял единое целое с разумом его соратников, других слуг 3340. А божья воля была их собственной волей. Когда он думал, это думал 3340, а когда он действовал, это действовал бог. Так было всегда.

Нет, не всегда.

Внезапно присутствие женщины рядом показалось ему угрожающим. Что-то - какое-то давнее воспоминание - заставило его отвернуться от нее.

–  Мне надо побыть одному, - сказал он, удивившись резкости собственного тона.

–  Но… - начала было она, однако тут же, видно, передумала, повернулась и быстро зашагала прочь.

Армигер проводил ее взглядом. Люди - биологические существа, смертные животные. И тем не менее на секунду ему померещилось, что внутри у него всколыхнулось какое-то давно забытое чувство. Меган маячила во тьме, такая же реальная, как сам 3340. На мгновение Армигер… вспомнил? Да, вспомнил, как он стоял с кем-то - с человеческим существом, подобным ему во всем. Оно было таким же, как он сам.

Женщина.

Воспоминание раскрылось, словно лепестки долго спавшего цветка: он шел и смеялся, молодой человек рука об руку с молодой женщиной, на планете с двумя лунами. Такой же ночью.

С тех пор прошла тысяча лет.

Неужели он был когда-то человеком? Тогда понятно, почему 3340 выбрал его для этой работы. С другой стороны, бог мог создать его личность из остатков плененных человеческих мозгов. В конце концов, память - не более чем синаптическая голограмма. Армигер был уверен, что 3340 мог смастерить любые воспоминания для своих агентов.

Он пошел по мокрой траве, рассеянно выдирая из земли высокие стебли и напрочь забыв про луну и теплую ночь. Дошел до леса - и, нахмурясь, повернул обратно.

Если воспоминание искусственное, почему оно так долго таилось в глубине? По идее, бог должен был снабдить его только полезными воспоминаниями, причем ясными и отчетливыми.

Это воспоминание… ее рука в его руке… было чуждым. Оно не укладывалось ни в личность, которую дал Армигеру 3340, ни в его задание.

Армигер вдруг заметил, что ожесточенно рвет по пути траву вместе с корнями. Он остановился и посмотрел на избушку. Силуэт Меган по-прежнему виднелся в дверном проеме.

Так, хорошо. Очевидно, ему присущи какие-то фрагменты человеческой ментальности, иначе 3340 не послал бы его на эту планету. Это объясняло, почему он до сих пор жив. По каким-то причинам 3340 наделил его таким же инстинктом самосохранения, каким обладали биологические создания.

«Не торопись с выводами!» - одернул себя Армигер. Во-первых, нужно собраться с мыслями. До сих пор ошеломляющее чувство потери мешало ему разобраться в том, что же у него осталось. Возможно, пора это сделать.

Он подошел к хибарке. Меган все еще стояла в дверях.

–  Не могу сказать, что со мной такого не бывало, - сказала она, нахмурясь.
– Прости, если я напомнила тебе о том, о чем ты не хочешь думать.

Армигер ужасно устал, физически и морально.

–  Вообще-то я должен поблагодарить тебя. Ты окружила меня таким теплом, такой заботой, что я наконец могу посмотреть правде в лицо.

Меган просияла. Похоже, ей хотелось что-то сказать, но она никак не могла решиться.

–  Значит, - робко проговорила она, - то, что ты растоптал мои грядки - хороший признак?

–  Грядки?
– Армигер оглянулся на темное поле.

–  Ты прошел по одной из них минуту назад.

–  Вот как? Утром я приведу все в порядок.

–  Успокойся!
– рассмеялась женщина.
– Я могу представить тебя кем угодно, только не садоводом!

Армигер неловко улыбнулся в ответ. Меган пробежала пальцами по волосам и прислонилась плечом к дверному косяку.

–  Хочешь, разогрею тебе тушенку, - предложила она.

–  Спасибо. Я посижу здесь немного и займусь медитацией.

–  Ладно.

Меган нырнула внутрь, оставив дверь открытой. Армигер сел на доски крылечка. Ему как раз хватило места рядом с креслом-качалкой Меган, чтобы устроиться в позе лотоса. Он посмотрел на колеблемую ветром траву. Под деревьями в свете Диадемы, словно фигуры, склонявшиеся в учтивом поклоне, двигались тени. Армигер закрыл глаза.

Он решил, что не будет пока устраивать себе полное нейрофизиологическое обследование. У него просто не было сил, чтобы объективно оценить, сколько интеллекта, памяти и воли он потерял вместе с 3340. Однако бесстрастно изучить свое тело было ему под силу.