— Я хорошо ее понимаю, — не оборачиваясь, произнес он с сарказмом. — Потому что это просто-напросто страшно. Нормальные люди так не выглядят. Наверное, она ходит теперь и всё время оглядывается.

Тут Сашка сообразил, для чего, собственно, понадобился венок, и ему стало совестно.

— Ладно, не грусти, — бросил он Андрею, который сидел мрачнее тучи. — Сейчас вместе отправимся искать твои цветочки. Куда вы там ездили с Машей в прошлом году?

Андрей несколько приободрился.

— Я уже выцыганил у матери с работы те, что помнил, и которые сложно было найти, стоят дома в горшках. Остальную мелочь отыщем в Ботаническом саду и в оранжереях.

Сашка ухмыльнулся:

— А что ты сказал матери, когда их просил? Что воспылал любовью к ботанике?

— Примерно, — преувеличенно оживленно бросил Андрей. — А домой ты ко мне не ходи, не вздумай! — предупредил он, поднимаясь из-за стола. — Там черт-те что сейчас творится, не хочу даже говорить.

Они ушли в комнату, где Сашка принялся одеваться, а Андрей, заметив дыру в обоях, стал с интересом ее разглядывать. Потом он увидел на столе обломки, хмыкнул и снова посмотрел на стену. Сашка решил его отвлечь.

— А ходишь ты как? Нормально? — спросил он. — Ничего не болит?

— Ничего не болит, — заверил Андрей. — Болело первые полчаса, теперь только тянет немного.

Когда Сашка зашнуровывал кроссовки, Андрей вспомнил, что пришел к нему в одной футболке и легких штанах.

— Я мигом, жди меня на улице! — открыв дверь, торопливо проговорил он. — Заодно захвачу горшки, чтоб лишний раз домой не заходить.

К обеду остальные компоненты венка они отыскали. Небо было обложено тучами, из которых сыпал мелкий снег. Ноги скользили и разъезжались в образовавшейся на асфальте каше.

— Нет, я так больше не могу, — простонал Андрей, завидев впереди рекламный щит у дверей какого-то кафе. — Давай хоть кофе попьем!

— Давай, — устало согласился Сашка, — только недолго. Венок надо успеть сплести до прихода матери, а то вдруг ты исчезнешь прямо на ее глазах. Что она тогда про нас подумает?

За иронией Сашка прятал растерянность. Он не знал, что будет делать, если Андрей и вправду застынет под венком столбом, как это произошло с Лилией. Или покроется какими-нибудь жуткими пятнами. Также Сашка старательно отгонял от себя мысль, что Андрей уже неизлечимо болен и вот-вот на самом деле превратится в монстра.

— Не должен исчезнуть, — храбро сказал Андрей. — Эта штука встала, дальше не ползет.

Они ввалились в теплое, ярко освещенное помещение, сделали заказ и рухнули за первый свободный столик. Не в силах пошевелиться, ребята молчали, пока перед ними не появился заказанный кофе с молоком и тарелка с бутербродами. Подкрепившись, Сашка спросил:

— Ладно, а что ты собираешься делать, если с венком обойдется, но твоя кожа на ноге не пройдет и через месяц?

— Застрелюсь, — сказал Андрей. — Потому что так жить нельзя.

Сашка возразил:

— Давай какие-нибудь другие опции рассмотрим сначала. Кого мы знаем, кто мог бы с этим помочь? Может, Машу спросим?

Андрей едва не подавился кофе. Он быстро отставил стакан в сторону и закашлялся, колотя себя в грудь.

— Однозначно лучше застрелиться, — прохрипел он через некоторое время. — Или ты Машу не знаешь?

— Нет, не лучше! — рассердился Сашка. — Твою ногу надо лечить, и как можно быстрее, а Маша не раз доказывала, что умеет переводить проблему в задачу. И если бы ты с ней не рассорился, я бы еще утром ей позвонил, как только увидел этот ужас!

Андрей тяжело вздохнул:

— Я могу заранее сказать, как она будет решать мою проблему. Сначала она докажет нам обоим, что я уже не человек. Потом найдет рецепт какой-нибудь редкостной дряни, сварит ее и с полным ощущением правоты вольет мне в глотку. Обездвижив предварительно приемчиком из айкидо. Я двину кони, это можно считать решенным, а она скажет тебе «Вот видишь!»…

Вспомнив, как безжалостно избавилась Маша в прошлом году от Лилии, Сашка промолчал. Андрей продолжал:

— Она вбила себе в голову, что энергия источника, которым я пользуюсь, темная. В доказательство она приводит лошадей и тот забор, что соорудили сердары. Говорит, что мои экзерсисы непременно закончатся трагически, — весьма похоже передразнил он. — А убеждать ее в обратном я устал. Не люблю я убеждать — это долго, муторно и бессмысленно. Если человек будет знать и уметь то же, что я, он и сам придет к тем же выводам.

— А тебя самого лошади с забором не убеждают, да? — ехидно заметил Сашка.

— Ну как энергия может быть темной, сам подумай! — воскликнул Андрей раздраженно. — Энергия — это способность материи совершать работу, только и всего.

— А если с материей что-то не так? — не отставал Сашка.

— Материя по сути своей нейтральна, — фыркнул Андрей. — Электроны, нейтроны, протоны, чего там еще… Хочешь сказать, что есть «темные» электроны, а есть «светлые»?

— Хм, — Сашка задумался, — нет, конечно. Просто думаю, что не всё нейтральное полезно. Вон Муха недавно рассказывала, что умозрительно атом любого вещества представляет собой вакуум, пустоту, — это если прикинуть, сколько места занимают в нем частицы по отношению ко всему объему атома. Однако удар чугунной гири по башке легко докажет тебе обратное.