По крыше башни свободно гулял ветер, раздувая полы плаща атлетически сложенного светловолосого человека, что стоял у самого ее ограждения. Поношенный, залатанный в нескольких местах камзол украшала цепь, на конце которой горел в лучах заката серебряный треугольник. Серые глаза под длинными ресницами пристально всматривались в далекие горы, на губах играла ироническая улыбка.

Заходящее солнце коснулось изрезанного горизонта, вспыхнуло радугой на могучих пиках и стало быстро исчезать из виду, освобождая дорогу наступающей ночи. Легкое пламя на покрывающих горы снегах остыло постепенно до розового, затем бордового, а потом вовсе исчезло, оставив после себя лишь пепельные очертания хребта и погрузившийся в сумерки лес у его подножия.

В момент, когда горы, казалось, окончательно примут холодный, враждебный вид, зеленое сияние поднялось из-за них к небу, и прощальный луч уперся в одинокую башню. Зрачки человека сузились на мгновение, он невольно отвел глаза, и в ту же секунду за его спиной послышались шаги. Улыбка его погасла, он порывисто обернулся.

Насмешливый голос произнес:

— Вы проиграли, Мастер.

Человек в плаще вздохнул разочарованно.

— Недаром вас зовут Джокер, третий раз подряд оставляете меня в дураках, — произнес он с неприкрытой досадой. — Как вам это только удается?

Он пожал руку гостя, одетого в светло-серый летний костюм и белую шелковую рубашку. Белки глаз подчеркивали черноту зрачка и придавали гипнотический характер умному взгляду. Длинные темные волосы были схвачены в хвост серебряной заколкой.

— Секреты ремесла, — ответил Джокер бесстрастно. — Послушайте, я на ногах целый день, давайте где-нибудь присядем!

Мастер согласно кивнул и протянул руку, приглашая следовать за собой. Они покинули крышу и стали спускаться по винтовой лестнице вдоль каменных стен, на которых через равные промежутки висели закрепленные в металлических крюках факелы. Джокер скользнул рассеянным взглядом по закопченной кладке с потеками смолы, затем перевел его на спускавшуюся впереди коренастую фигуру в плаще, из-под которого виднелись голенища сапог с крепежом для шпор.

— Каждый раз забываю спросить, — проговорил он задумчиво, — это сделано специально или вышло ненароком? Двадцать первый век на дворе как-никак…

Мастер бросил коротко, не оборачиваясь:

— Этой башней не пользовались со времен императора Флава.

— Да? — удивился Джокер. — Никогда этого не знал. Впрочем, это ваши людские забавы.

Они остановились на небольшой площадке. Мастер толкнул рукой один из камней внутренней стены — часть кладки отошла в сторону. Сквозь образовавшийся проем им открылась просторная круглая комната с широким окном и столом напротив, который частично скрывала каменная колонна.

Над грубо сколоченным верстаком на суровой нитке свисал с потолка воздушный змей. Под верстаком, рядом с массивным креслом, лежал волк.

Заметив вошедших в комнату, волк медленно поднял голову, встал на лапы и направился к Джокеру. Того это нисколько не обеспокоило.

— Уберите слуг, они будут мешать, — вежливо попросил он. Мастер кивнул, и волк покинул комнату.

Джокер снял пиджак и бросил его на скамью, что протянулась вдоль всего стола. Подойдя к окну, он принялся осматривать окрестности, закатывая рукава рубашки.

— Они не слуги, — отозвался Мастер безрадостно. — Они мои единственные друзья. Вы это знаете, но продолжаете звать их слугами.

Свой плащ Мастер аккуратно положил на верстак рядом с другим воздушным змеем, еще не законченным. Неподалеку от верстака висела многоярусная полка из полированного красного дерева, повторяющая профиль стены и набитая книгами.

Джокер уже сидел на краю оконной ниши, опершись спиной о стену и поставив ногу в туфле на подоконник. Другой ногой он болтал в воздухе.

— Ну да, и поэтому вы не расстаетесь со своим мечом, — иронически улыбнулся он, показав на свисающий с потолка воздушный змей. — Как успехи?

— Недавно побил собственный рекорд, — сказал Мастер, кончиками пальцев проверяя плотность обтяжки второго змея. — Без ваших книг да этой забавы я давно сошел бы с ума.

Джокер, прищурившись, принялся разглядывать черное нагромождение леса у горизонта, звезды, которые медленно прорисовывались на небе, и тропинку, что начиналась от башни, теряясь в темнеющих сумерках.

Мастер проверил приклеенную рейку на прочность.

— Шесть тысяч сто семнадцать дней я здесь, — сказал он с ожесточением. — И всё мое общение составляют эти звери.

Джокер повернулся к нему.

— Шесть тысяч сто семнадцать дней — это чуть больше, чем шестнадцать с половиной лет. Какая жертва, было бы о чем переживать!

Мастер посмотрел на него через плечо. Вокруг рта и глаз его залегли морщины, превратив добродушное лицо в грубое и неприятное. Джокер спустил ноги, присев на край оконной ниши.