— Что ж вы там сидите? — продолжала беспокоиться обо мне старушка-галеафша. — Идите, садитесь со всеми.

Но я не собирался покидать обрывок резиновой ленты у входа в разгрузочный тоннель. Я готовился услышать, как откроются ворота, и на Терминал прибудет мой соперник по части руководства операцией — Жорж Кастен.

— Он ждет Первого Наблюдателя, — пояснил старушке философ-дуалист.

И тут меня осенило. Потребовав внимания, я со скорбью в голосе объявил, что Первый Наблюдатель умер.

Галеафы онемели от такого удара. Женщины всхлипнули. У девицы потекла тушь. Мужчины сжали кулаки и спросили, как это произошло.

— Вот как, — сказал я и продемонстрировал видеозапись умирающего галеафа, которую Шеф выпросил-таки у Зейдлица. К счастью, на записи не была проставлена дата.

— Как же мы без него? — со слезами на глазах спросила старушка.

— Мы обязаны выполнить его последнюю волю, — изрек я. — Но сначала нам необходимо покончить со шпионом. Это он выстрелом из бластера смертельно ранил Первого Наблюдателя.

Галеафы загалдели, требуя подробностей. Я показал им снимок «Ижевска» и заголовок «Убийство фокусника» в «Фаонских ведомостях».

— Первый Наблюдатель был фокусником, — пояснил я. — Шпион и убийца прибудет на Терминал с минуту на минуту. Надо устроить ему встречу. Он, без сомнения, будет вооружен, поэтому хватать его станем не сразу, а по моей команде.

— Не беда, что вооружен, — воинственно произнес инженер, — мы тоже вооружены, — с этими словами он извлек из рюкзака спортивный мелкокалиберный бластер.

— Кровопролития не будет, — отрезал я и отнял у него оружие. — Вы встретите его как Первого Наблюдателя, — инструктировал я мужчин. — А я нападу сзади, вот отсюда… — Я указал на темный угол за полуколонной, расположенной слева от входа в разгрузочный тоннель.

Они ответили, что диспозиция им ясна. Медик спросил, как мы поступим со шпионом.

— Насилие в пределах необходимой самообороны, — сказал я. — Самосуда я не потерплю. Заткнуть ему рот и связать.

Да, думал я, главное — вовремя заткнуть Кастену рот.

Хлопок разгрузочных ворот не застал нас врасплох. Все уже заняли свои места: я — за полуколонной, мои подопечные — по обе стороны от входа в тоннель. Кастен шел быстро и уверенно; за несколько шагов до выхода он крикнул:

— Эй, здесь есть кто-нибудь?

— Есть!!! — завопили галеафы мужского пола.

— Сюрприз! — весело закричали дамы и запрыгали, хлопая в ладоши.

— Где Харриган? — спрашивал Кастен, отбиваясь от дам. Тем временем мужчины заходили сзади.

Не дожидаясь, когда грянет «HB-day», я выскочил из засады — немного раньше, чем планировалось. Мы с Кастеном оказались лицом к лицу.

За полтора года скитаний блондинистые кудри поредели, и его голова стала напоминать полуобдутый одуванчик. Лицо приобрело бледно-восковой оттенок. В глазах, остававшихся как прежде — голубыми, мелькнуло удивление, рука потянулась к молнии на куртке. Я заметил багровый шрам между костяшками. Добраться до бластера он не успел: философ и инженер повисли у него на руках. Я сбил ему дыхание и полез за пластырем. У двух галеафов еле хватало сил держать вырывавшегося Кастена. Медик много суетился, но больше мешал. Пришлось отставить пластырь и первым делом нацепить Кастену наручники. Он успел восстановить дыхание и заорал:

— Безумцы, что вы делаете! Я свой, я брат ваш, я Наблюдатель. Это я устроил транспортировку! Позовите сейчас же Харригана!

Я ничего не мог с этим поделать: Кастен лежал на полу, на нем лежали инженер, философ и старушка, у которой съехал парик. Я не мог даже пнуть его, не попав в кого-нибудь из своих. От пластыря он уворачивался.

— Это он! — закричал Кастен, когда я попал в его поле зрения. — Он ваш враг! Вы видели его у Рассвела…

Это было уже слишком. Я никогда не бил лежачих рукояткой бластера, но тут пришлось. К счастью, никто не понял, о ком он кричал. Отдуваясь, галеафы слезли с его спины.

— Вы убили его! — возмутился медик.

Сексапильная девица взвизгнула. Старушка поправила парик.

— Чушь, он без сознания, — возразил инженер. — И куда его?

— Куда-нибудь подальше, — сказал я. — Он больше не опасен.

Кастена оттащили в ту дверь, сидя за которой я пересчитывал галеафов. Я залепил ему рот, связал ноги проволокой, забрал оружие и документы.

— Нам больше ничего не грозит? — трусливо спросил медик.

— Ничего. Сидим и ждем. Вам так было сказано? — я обратился к подруге философа. Та с жаром закивала.