– Молчи, Коля! Слушай меня внимательно! Времени очень мало.

– Ты откуда звонишь? – спросил Атос, увидев на определителе незнакомый номер с иногородним кодом.

– Да помолчи ты! – чуть не закричал шепотом Леха. – Слушай меня!

– Ну, – сдался Коля. – Говори.

– Слушай – и сразу верь, понял?! Объяснять и доказывать у меня нет ни времени, ни возможности. Я нахожусь в поезде. По всей видимости, поезд захвачен террористами. Людей согнали в середину состава. Мне удалось ускользнуть…

– Ник, послушай, – перебил Коростелев. – Ты скажи мне… Ты трезв?

Алексею показалось, что его со всего маху ударили под дых. В голове противно зазвенело, и язык присох к небу. Чтобы ответить, ему понадобилось несколько секунд. Он постарался, чтобы в голосе не проскочили его чувства.

– Коля, я не пью уже больше полугода.

– Ну, прости, просто… Ты говоришь какую-то…

– Фигню, – продолжил Никифоров. – Коля, у меня очень мало времени. Сейчас ты за секунду должен решить – ты мне веришь или нет. Если да, тогда тебе придется выслушать очень странные вещи и сделать очень странные дела. Решай. Веришь?

Жена яростно зыркнула на Николая, пробормотала что-то ругательное, и раздраженно завернулась в одеяло с головой. Николай поднялся, стараясь не скрипнуть пружинами кровати, и на цыпочках вышел с трубкой на кухню.

– Верю, – решился он.

– Поезд предположительно захвачен террористами. Поезд четыреста девяносто девять. Я ушел. Сейчас в хвосте поезда. Вагоны пустые. Все либо в середине, либо в голове поезда. Одного боевика я выбросил на ходу с крыши. Пока они, похоже, про меня не знают.

– Твою мать… – только и смог сказать Николай.

Майор Жердев подбежал к Трофимову, закатывая вечно красные «компьютерные» глаза.

– Беркут на связи, товарищ генерал.

Он явно хотел еще что-то добавить, но не решился.

Геннадий Михайлович подумал секунду, и решил не выводить сеанс связи на «громкую». Что-то ему подсказывало, что приятного в этом разговоре будет мало, и его не обязательно слышать всем членам оперативного штаба, у которых сейчас и так дел по самую макушку.

– Докладывайте, – раздался в трубке голос Храмцова, как только Трофимов представился.

– Больших изменений в обстановке пока нет, – начал Трофимов, но Храмцов тут же его перебил.

– Я уже пол-России пролетел, а у вас никаких изменений! – звенящим от сдерживаемой ярости голосом произнес он.

Трофимов до хруста сжал кулаки. Политика Храмцова прослеживалась все отчетливее – весь подготовительный период операции выдать за преступную бездеятельность регионалов, а потом принять жесткое решение, все последствия которого поставить в вину именно нерасторопным и боязливым подчиненным.

– Объект в данный момент следует через первую транзитную станцию, – ледяным тоном доложил Трофимов. – После ее прохода террористы обязались отсоединить от состава один вагон с заложниками. Группа антитеррора уже на подлете. Карантинные группы будут в квадрате через пять минут. На все транзитные станции высланы подразделения армейцев и милиции для оцепления. Железнодорожникам дана команда обеспечить беспрепятственное движение состава. Сейчас ведется работа по установлению пятидесятикилометровой санитарной зоны по ходу движения поезда.

– Личности террористов установлены?

– Предварительно есть данные на четверых подозреваемых. Но они, по всей видимости, ложные. Ибо все четверо прописаны в одном месте – в Подмосковье. И ни на одного из них нет данных в нашей картотеке.

– У вас есть какие-то каналы получения информации о положении внутри захваченного объекта?

– Пока нет. Только то, что они сами нам говорят.

– Черт знает что! – раздраженно сказал Храмцов. – Товарищ генерал-майор, вам надлежит подготовиться к радикальному решению вопроса. Дежурное звено штурмовиков готово к вылету.

– Но, товарищ генерал-лейтенант, мы еще не исчерпали возможности другого решения проблемы.

– Мы не должны пустить их к Уралу! Не говоря о том, чтобы позволить им прорваться на европейскую часть страны. Если вы боитесь, этот приказ отдам я.

– До того момента, как вы официально примете руководство оперативным штабом, вся ответственность за операцию лежит на мне. И распоряжения могу давать только я. И, думаю, в связи с угрозой ядерного взрыва, команда на уничтожение объекта может быть отдана только с ведома первого лица государства.