– То, что всегда, плюс то, что мы скажем. Главное – не останавливаться и не тормозить.

– Но сейчас станция! – подал голос машинист.

– Ее проследуем без остановки.

Помощник машиниста презрительно рассмеялся.

– Вы что, в автобусе? Или у себя в горах поезда ни разу не видели?

Молодой не обратил внимания на предостерегающие взгляды машиниста, но Ахмат и не обиделся. Он даже улыбнулся.

Точку в споре поставила рация. Она недовольным женским голосом дала такую команду, которая не укладывалась в голове экипажа.

– Машинист поезда четыреста девяносто девять следующего к станции Сосновая. Принимаю вас на первый главный путь по открытому входному светофору без остановки на станции. Скорость не менее шестидесяти километров в час. Дээспэ Кузнецова.

Машинист ошарашено посмотрел на Ахмата.

– Понимаешь, брат, очень торопимся. В Москву надо, друг женится. Люди поняли и помогают, – заявил из-за спины Арби.

Ахмат едва удержался от смеха. Арби был отличным бойцом, но чувство юмора никогда не было его коньком. Но тут шутка удалась.

– Подтверждай, и поехали, – кивнул Ахмат на радиостанцию.

– Но шестьдесят километров в час… – с сомнением протянул машинист.

– Можешь сбросить до сорока, – разрешил Ахмат. – Но не меньше. Иначе будет очень плохо. Очень-очень.

Никифоров проклинал себя и собственную нерадивость. Ведь были же во время службы в ОМОНе специальные курсы, тренировки в рамках антитеррористической программы по работе на железнодорожных объектах, в том числе и вагонах. Но тогда ему это казалось ненужной блажью. Ведь ОМОН на антитерроре толком никто никогда не использовал. Прерогативой милиции особого назначения было силовое обеспечение, пресечение массовых беспорядков. На захвате преступников в сложных условиях обычно использовался СОБР, а по реальным террористам работал спецназ ФСБ. Так что Алексей предпочитал совершенствовать действительно необходимые навыки, а не тратить время на всякую мишуру вроде альпинистской подготовки или захвата транспортных средств.

Знать бы тогда, что это будет жизненно необходимо! Ведь наверняка есть способы скрытого перемещения даже в этих стальных пеналах! А он их не знает. И понятия не имеет, что делать дальше.

За окном ощутимо светало. Теперь даже по крыше перемещаться слишком опасно. Засекут враз.

Он с досадой посмотрел на экран мобильника. Ура! Заветные палочки силы сигнала появились в количестве аж трех штук! Прекрасно! Теперь можно позвонить. Но куда? Ноль-два что ли набирать? Или 112? Но какой толк от милиции или МЧС в такой ситуации? Даже если поверят, что он звонит из захваченного террористами поезда, то на это уйдет уйма времени. Пока они переведут его на ФСБ, пока там все прокачают… Нет. За это время поезд сто раз уйдет из зоны действия сети, и все будет впустую. Да еще и не навредить бы. Вполне возможно, что эта информация еще секретна и выносить ее на люди нельзя. Нужно позвонить человеку, который поверит сразу и безоговорочно, а потом сможет донести эту информацию по назначению.

Мишка Бурдин? А что, командир ОМОНа, ему будет несложно пробиться к чекистам. Вот только поверит ли он сам? Как бы не пришлось полчаса доказывать, что у тебя не приступ «делириум тременс». А кто еще?

В мозгу сами собой всплыли цифры давно забытого телефона. Он так давно по нему не звонил. Сколько лет уже не виделись? Но только он может помочь. Только он поверит сразу, и сможет быстро найти тех, кому эта информация нужна. Он, Атос, Николай Коростелев, полковник Генерального штаба.

Никифоров успокоился, сел на полку и набрал нужный номер, молясь, чтобы на счету чужого мобильника было достаточно средств для междугороднего звонка.

– Это еще что за фигня?

Похмельный мужик с недоумением смотрел, как из грузовика, остановившегося за оградой станции, выскакивают солдаты с оружием и, построившись, бегом направляются к платформе.

– На учения, наверное, – неуверенно предположила жена.

– Какие, на хрен, учения-приключения? Ты смотри, что делают!

Солдаты быстро выстроились цепью вдоль перрона, оттесняя немногочисленных пассажиров от путей. Их автоматы были с отстегнутыми магазинами, но легче от этого почему-то не было. Люди испуганно попятились.

– Граждане пассажиры! – раздался из динамиков голос диктора, в котором тоже сквозило волнение. – Пассажирский поезд номер четыреста девяносто девять проследует без остановки по техническим причинам. Не волнуйтесь. Прошу всех пройти к билетным кассам и обменять свои билеты на следующий поезд. Повторяю…

– Черт знает что! – возмутилась жена. – Это наш поезд! Я хочу на него сесть!

Она сунулась было к цепи, но офицер не грубо, но и без лишних церемоний оттолкнул ее назад.

– По-русски сказано – проследует без остановки, – процедил он. – На ходу собралась запрыгивать?

Женщина обернулась к мужу, ища поддержки, но тот только покачал головой. Здесь явно происходило что-то серьезное. И у него было предчувствие, что от этого «серьезного» лучше бы держаться подальше.

Издалека послышались короткие тревожные гудки. Офицер дал команду, и цепь солдат сделала несколько шагов вперед, оттесняя людей подальше от края платформы. Никто к кассам не спешил, ожидая непонятного зрелища.

Наконец, показались огни приближающегося поезда. Он шел быстро. Слишком быстро.